Предпосылки к возникновению данного дела и его фабула таковы: примерно два года назад пресса запестрила сообщениями о злоупотреблениях работников милиции при регистрации сообщений о преступлениях, неправомерных отказах в возбуждении уголовных дел, укрывательстве преступлений. Был ряд выступлений высокопоставленных чиновников о необходимости борьбы с подобными явлениями, необходимости усиления ответственности за данные нарушения, привлечения к ответственности виновных лиц. Как это часто случается в нашем обществе, правильный, по сути, процесс борьбы с халатностью и нечистоплотностью в милицейских рядах быстро перешёл в «кампанейщину». Что, естественно, не могло не родить у излишне ретивых чиновников на местах необходимость срочно изыскать «внутренние резервы» и «кровь из носу» найти, обезвредить и примерно наказать «оборотня в погонах» в своей вотчине.
Так, неожиданно для себя и многочисленных коллег, стал обвиняемым, а потом и подсудимым и мой подзащитный, к которому ранее не было никаких нареканий по службе. Участковый уполномоченный УВД города Невинномысска ст. лейтенант милиции Сергеев Сергей Владимирович (фамилия оправданного и ряда свидетелей изменены) был привлечён к уголовной ответственности по ч.1 ст.285 УК РФ. Ему было предъявлено обвинение в использовании своих должностных полномочий вопреки интересам службы из корыстной или иной личной заинтересованности, повлекшем существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций, либо охраняемых законом интересов общества или государства. А именно, в том, что, «узнав о совершённой краже имущества из гаража гражданина Петрова, а также о том, что последний уже позвонил в ДЧ УВД города Невинномысска и сообщил о совершенной из его дома краже, в нарушение своих должностных обязанностей, действуя вопреки интересов службы, исходя из личной заинтересованности, выразившейся в нежелании ухудшить показатели криминогенной обстановки на обслуживаемом административном участке, грубо нарушил требования ст.10 Закона «О милиции», ст.43 УПК РФ, приказа МВД РФ № 900, приказа МВД СССР № 415 и п.5 Должностной инструкции участкового уполномоченного ОУУМ УВД г. Невинномысска, не принял заявление о совершенном преступлении, неотложные следственные действия не произвёл, в дежурную часть УВД города о случившемся не доложил, в Книге учёта заявлений и сообщений о преступлениях не зарегистрировал. В результате незаконных действий Сергеева были существенно нарушены права и законные интересы гражданина Петрова, что выразилось в непринятии мер по охране и восстановлению его прав, нарушенных преступлением, а также охраняемых законом интересов государства, что выразилось в укрытии преступления от регистрационного учёта и непринятии мер к привлечению виновного к ответственности». Кроме того, согласно предъявленному обвинению, «Сергеев изъял без надлежащего процессуального оформления 4 аэрозольных баллончика и 2 пластиковых ведёрка под предлогом передачи их экспертам на исследование, которое так и не было проведено, что привело к утрате вещественных доказательств». Позже ведерки и баллончики были возвращены гражданину Петрову неустановленными работниками милиции.
Из материалов дела следует, что гражданин Петров, являющийся сотрудником ОВД Кочубеевского района, обнаружив совершённую в его домовладении кражу, позвонил в ДЧ УВД города Невинномысска, сообщил о случившемся и стал ждать прибытия милиции. Вскоре возле его дома остановилась «Ока», из которой вышли три работника милиции: участковый уполномоченный Сергеев, начальник ТПМ «Закубанское» УВД г. Невинномысска майор Яровой, сотрудник ТПМ «Закубанское» прапорщик милиции Липатов. Потерпевший сказал им, что звонил в УВД города Невинномысска и ждет оперативно-следственную группу, показал им место происшествия, дал пояснения. Милиционеры ничего не оформляли, лишь спросили гражданина Петрова, будет ли он подавать заявление, забрали с места происшествия баллончики и ведерки, якобы для исследования, и уехали, наказав потерпевшему подойти дня через три в ТПМ «Закубанское» УВД города Невинномысска. Несколько дней спустя он приходил в ТПМ, виделся и разговаривал с начальником ТПМ майором Яровым, однако, так и не получил вразумительного ответа о судьбе своего дела. Участкового Сергеева он не видел. Через 10 дней Петров обратился в прокуратуру, которая после проверки сообщения возбудила дело по факту кражи его имущества, а также по факту злоупотребления работниками милиции служебными полномочиями. Ещё до возбуждения прокуратурой уголовного дела по факту кражи, участковым Сергеевым была принята явка с повинной от гражданина Глебова о совершенной им краже из домовладения Петрова. Впоследствии Глебов был осуждён по ч.2 ст.158 УК РФ.
Проведенной служебной проверкой участковый Сергеев и начальник ТПМ майор Яровой признаны нарушившими ряд ведомственных инструкций и привлечены к дисциплинарной ответственности за халатное отношение к служебным обязанностям. В то же время, каких либо умышленных действий, направленных на укрытие преступления не обнаружено. Сообщения о преступлении в Книгах регистрации и учета сообщений УВД города Невинномысска не обнаружено. Запись телефонного звонка Петрова в дежурную часть с сообщением о краже прослушать оказалось невозможно «по техническим причинам».
Из показаний подсудимого Сергеева, свидетелей начальника ТПМ майора Ярового, прапорщика Липатова следует, что они, не оформляя сообщение гражданина Петрова, исходили из того, что вскоре должна приехать оперативно-следственная группа УВД, в которую они в этот день не входили. Они проезжали мимо дома потерпевшего по другим служебным делам и увидели Петрова, который подал им знак остановиться. Из показаний подсудимого Сергеева также следовало, что в этот же день им были проведены мероприятия по выявлению лиц, причастных к совершению преступления, о чем в конце дня был подан рапорт в ДЧ УВД (данный рапорт при проведении служебной проверки обнаружен не был). Далее им также проводились соответствующие мероприятия по раскрытию преступления, которые вылились в принятую им явку с повинной от гражданина Глебова.
Я приступил к защите в стадии судебного разбирательства. При изучении материалов дела, я обратил внимание на следующее обстоятельство: по делу никто не признан потерпевшим. Кроме того, ведёрки и баллончики с краской, признанные по данному делу вещественными доказательствами, в уголовном деле о краже имущества Петрова, по которому был осуждён гражданин Глебов, в качестве вещественных доказательств не признавались и не приобщались.
Далее приведу в несколько усечённом виде тезисы выступления в прениях:
«Сергеев обвиняется в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.285 УК РФ. С точки зрения обвинения он, имея личную заинтересованность, укрыл от регистрационного учёта преступление - тайное хищение чужого имущества, стоимостью 6 тысяч рублей, принадлежащего гражданину Петрову, совершённое 14 октября 2004 года гражданином Глебовым. По мнению обвинения, своим деянием Сергеев причинил существенный вред правам и законным интересам гражданина Петрова, а также, охраняемым законом интересам государства.

Защита считает, что обвинение, в том виде, как оно изложено в постановлении о предъявлении обвинения, не позволяет признать, что в деянии Сергеева содержится состав преступления, предусмотренный ст. 285 УК РФ.

Так, в постановлении о предъявлении обвинения прямо не указано, что Сергеев действовал умышленно, хотя такого рода преступление (укрывательство) может быть совершено только умышленно. Кроме того, в постановлении не указаны конкретные незаконные действия Сергеева, направленные на укрывательство преступления (отказ в приёме заявления, отказ в возбуждении дела, фальсификация материалов проверки, уничтожения материалов, обман заявителя и т.д.). В постановлении указано на бездействия (заявления не принял, неотложные следственные действия не произвёл, в дежурную часть не доложил, в КУС не зарегистрировал). В то же время, из формулировки обвинения следует, что вред правоохраняемым интересам причинён «в результате незаконных действий», которые (действия) не указаны.
Кроме того, часть полномочий (регистрация сообщения в КУС, проведение неотложных следственных действий) приписаны обвинением Сергееву ошибочно, поскольку не входят в его служебные обязанности, тем более, в данной ситуации. В данном конкретном случае, оказавшись на месте преступления раньше оперативно-следственной группы, Сергеев должен был лишь обеспечить охрану места преступления (в соответствии с п.14.2 Инструкции по организации деятельности участковых уполномоченных милиции, приложение к приказу МВД от 16 сентября 2002 г. №900). Какие-то другие действия он мог производить лишь в случае невозможности прибытия группы (п. 14.3 Инструкции). Поскольку участковый не является органом дознания, он не может самостоятельно проводить следственные действия и принимать процессуальные решения без письменных указаний начальника МОБ или начальника УВД города. Поэтому, обвинение, в части вменения «не проведения неотложных следственных действий» вышло за рамки служебных полномочий Сергеева. Также как и в части «не регистрации в КУС», т.к. данные действия - прямая обязанность сотрудников дежурной части УВД, которые непосредственно регистрируют сообщения и несут персональную ответственность за правильность ведения Книги учёта сообщений и Журнала учёта информации (п.п. 3.3 - 3.10 приложения к приказу МВД СССР № 415 от 11.11.1990 года).

Из показаний гражданина Петрова не следует, что работники милиции отказали ему в приёме заявления 14 октября 2004 года. Он указывает лишь, что они просили его подождать с подачей заявления 3 дня. Через 3 дня и позднее он приходил в Закубанское отделение милиции, общался с начальником отделения, другими милиционерами, однако заявления так и не написал, т.к. ему никто не предлагал, а сам он также не проявил инициативу. Участкового Сергеева он с 14 октября больше не видел, к нему лично не обращался и его не искал. Из его же заявлений на следствии (Т.1, л.д. 48, 131) и показаний в суде следует, что работники милиции не просили его не писать заявление.
Из показаний свидетеля Петрова - младшего также следует, что милиционеры не просили его отца не писать заявления вообще, а просили повременить 3 дня. Кроме того, из его показаний следует, что как раз таки повременить с написанием заявления просил не участковый Сергеев, а другие два милиционера (майор и прапорщик).
Таким образом, из показаний свидетелей не следует того, что непосредственно Сергеев умышленно предпринимал меры, направленные на укрытие данного преступления от регистрационного учёта.
В то же время, из показаний самого Сергеева, также свидетелей - сотрудников территориального пункта милиции «Закубанское»: Ярового и Липатова, материалов и заключений служебных проверок следует - на место происшествия они попали случайно. Проезжая мимо домовладения Петрова по совершенно другим служебным делам, они остановились по просьбе потерпевшего, который сообщил им о краже, а так же о том, что ждёт прибытия оперативно-следственной группы; и о том, что сам является сотрудником милиции. Сергеев принял меры, направленные на раскрытие преступления по горячим следам, однако ничего не оформлял, поскольку, уезжая с места событий, они были в полной уверенности, что вскоре приедет оперативно-следственная группа (т.к. потерпевший сообщил, что звонил по телефону ДЧ УВД города Невинномысска). Учитывая данные обстоятельства, а также то, что Петров сам является сотрудником милиции, сотрудники ТПМ «Закубанское» понадеялись на то, что потерпевший дождётся группу из УВД, и те примут соответствующие меры. У Сергеева и других сотрудников ТПМ «Закубанское» были все основания надеяться на приезд оперативно-следственной группы, т.к. в соответствии с законом, положениями приказа МВД СССР от 11 ноября 1990 года № 415 п.п.1.4, в случае поступления в дежурную часть звонка с сообщением о совершенном преступлении, дежурный высылает на место событий оперативно-следственную группу, которая должна провести проверку на месте и принять соответствующее решение.
Материалами дела установлено, что Сергеев, в этот день, не входил в оперативно-следственную группу, прибыл на место происшествия не по поручению дежурной части. В группе прибывших милиционеров он не являлся старшим по званию. Более того, с ним был его непосредственный начальник - майор Яровой. Непонятно, из чего исходило следствие, привлекая к ответственности одного Сергеева. Согласно пункту 2.3 Приказа № 415 участковый инспектор милиции при обнаружении на обслуживаемом участке признаков преступления принимает меры, предусмотренные законодательством, после чего докладывает дежурному по ОВД. В то же время пункт 2.4 указанного приказа, а также Закон «О милиции» (ст.10, 18), другие ведомственные приказы (в частности приказ МВД РФ от 13 марта 2003 года № 158 пункт 7) обязывают всех без исключения сотрудников милиции рядового и начальствующего состава принимать те же самые меры, что и участкового. Таким образом, вся виновность Сергеева заключается в том, что он, равно как и другие присутствовавшие на месте преступления милиционеры, не сообщил немедленно в дежурную часть о преступлении и не дождался приезда оперативно-следственной группы. За данные халатные действия он и майор Яровой проведённой служебной проверкой обосновано привлечены к дисциплинарной ответственности и получили по строгому выговору. Как указано в актах проверок, каких либо умышленных действий, направленных на укрытие преступления от учёта, не установлено.
Утверждение обвинения о том, что изъятие без процессуального оформления 4 аэрозольных баллончиков и 2 ведёрок повлекло утрату вещественных доказательств - безосновательно. Во-первых, они были возвращены. Во-вторых, данные вещи не понадобились, в качестве доказательств, при расследовании уголовного дела по обвинению Глебова, который осуждён и приговор, в отношении которого, вступил в законную силу. В-третьих, не доказано, что на данных предметах вообще имелись какие-либо следы преступления, позволяющие считать их вещественными доказательствами (ст. 81 УПК РФ). Таким образом, данный тезис обвинения - чистой воды предположение и не может быть положен в основу обвинительного приговора.
Кроме того, следствием не дано никакой правовой оценки действиям дежурной части УВД и других сотрудников милиции, оказавшимся на месте происшествия. Со слов потерпевшего от кражи Петрова, он звонил в дежурную часть УВД по одному из телефонов 02 или 3-10-10 и сообщил о совершённом у него хищении. Его подробно опросили и обещали прислать оперативно-следственную группу. Между тем, группа так и не приехала. Таким образом, неустановленный сотрудник дежурной части грубо нарушил требования приложения к приказу МВД РФ от 11 ноября 1990 года № 415 п.п.3.2, 4.2 и др., что и привело к несвоевременной регистрации сообщения о совершенном преступлении. То, что звонок от Петрова в УВД имел место, не может подвергаться сомнению только лишь из-за отсутствия информации об этом в учётных документах УВД, которые ведут живые люди. А люди могут и ошибаться, и допускать злоупотребления. Как видно из материалов служебных проверок, аудиозапись звонков в дежурную часть (единственное объективное доказательство) якобы невозможно прослушать по «техническим причинам». Между тем, нет никаких оснований не доверять показаниям Петрова, поскольку причин для оговора сотрудников дежурной части у него нет. Кроме того, с его слов о звонке стало известно как его родственникам (жене и сыну), так и работникам милиции, случайно оказавшимся на месте событий.
Почему именно участковый Сергеев привлечён к уголовной ответственности, непонятно. Очевидно, что ряд сотрудников милиции (установленных и неустановленных), как и Сергеев, допустили нарушения своих служебных обязанностей, установленных соответствующими ведомственными приказами и инструкциями, что повлекло несвоевременную регистрацию сообщения Петрова о совершенной краже. Однако данные нарушения не повлекли последствий в той степени, чтобы считать их преступлением.
Не опровергнуты обвинением показания Сергеева о том, что им были приняты все возможные меры по раскрытию преступления по горячим следам, о чём в этот же день составлен рапорт и передан в дежурную часть. Факт отсутствия в дежурной части данного рапорта объясняется так же, как и отсутствие следов звонка Петрова в официальных документах дежурной части. Рапорт подается в дежурную часть в единственном экземпляре. В дальнейшем с этим рапортом занимается дежурный. В том числе, заносит (или не заносит) его в книгу учёта сообщений о преступлениях. Податель же рапорта нигде не расписывается и самостоятельно не вносит сведения в регистрационные книги. Таким образом, неустановленный сотрудник дежурной части, не зарегистрировавший звонок Петрова, также мог «потерять» и рапорт Сергеева.
Защита не согласна с тем, что деянием Сергеева, при его доказанности, причинён какой-либо вред правам и интересам Петрова, а вред интересам государства носит существенный характер.
Состав преступления, предусмотренный ст. 285 УК РФ, является материальным, поскольку для привлечения виновного лица к ответственности необходимо причинение вреда. Более того, чтобы деяние стало преступным, причинённый вред должен быть признан существенным. «Существенный вред» - понятие оценочное. Пленум ВС РФ в Постановлении от 30 марта 1990 года №4 указывает: «Судам необходимо иметь ввиду, что вред может выражаться в причинении не только материального, но и иного вреда: в нарушении конституционных прав и свобод граждан, подрыве авторитета органов власти, государственных и общественных организаций, создании помех и сбоев в их работе, нарушении общественного порядка, сокрытии крупных хищений, других тяжких преступлений и т.п.
- при решении вопроса о том, является ли причинённый вред существенным, необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, учреждения, характер и размер понесённого ими материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причинённого им морального, физического или имущественного вреда и т.п.»

Как следует из предъявленного Сергееву обвинения, ему инкриминируется укрытие от регистрационного учёта преступления, предусмотренного ч.2 п. «в» ст.158 УК РФ, т.е. преступления средней степени тяжести. Также, установлено, никакого материального, морального и физического вреда никому данным деянием не причинено. Потерпевших по делу нет, гражданских исков не заявлено.
Как видно из вышеуказанных рекомендаций Пленума ВС РФ, деяние Сергеева недотягивает ни по степени тяжести, ни по числу потерпевших лиц, ни по другим параметрам под признак существенности причиненного вреда. В любом случае, вывод о причинении существенного вреда должен быть мотивирован. В постановлении о привлечении Сергеева в качестве обвиняемого какой-либо мотивировки существенности вреда - нет.
По мнению защиты, в данном случае вреда не наступило вовсе. По делу не выявлено потерпевших лиц. Интересы и права Петрова не пострадали. Лицо, виновное в тайном хищении его имущества, установлено и привлечено к ответственности ещё до возбуждения дела прокуратурой города по его заявлению о совершении кражи. Причём, раскрыл преступление и принял явку с повинной от Глебова сам подсудимый Сергеев. Как при проведении предварительного следствия (заявления л.д. 48, 131 т.1), так и в суде, Петров утверждал об отсутствии какого-либо вреда его правам и интересам от действий милиционеров. Поскольку он не признан потерпевшим, следствие, видимо, согласно с этим. Что касается причинения вреда охраняемым законом интересам государства, то и в данном случае из текста обвинения не вытекает и ничем не мотивируется, в чём конкретно (кроме общих фраз) он выражается и почему данный вред является существенным.
По мнению защиты, сама возможность привлечения к уголовной ответственности должностного лица только лишь за не регистрацию преступления средней тяжести (158 ч.2 УК РФ), без каких-то иных злоупотреблений, крайне сомнительна. Фактически, в обвинении речь идёт об укрывательстве Сергеевым данного конкретного преступления средней тяжести. Статьёй 316 УК РФ предусмотрена ответственность за укрывательство особо тяжких преступлений. Должностные лица несут ответственность за укрывательство особо тяжкого преступления, если это связано с их служебной деятельностью, по идеальной совокупности ст.316 и 285 УК РФ. За укрывательство преступлений иной степени тяжести уголовная ответственность уголовным законом РФ прямо не предусмотрена ни для общих, ни для специальных субъектов преступления, в том числе и для должностных лиц. Таким образом, привлечение должностного лица только лишь за укрывательство преступления средней тяжести, при отсутствии иных злоупотреблений, является нарушением ст.19 Конституции РФ, ст. 4 УК РФ, устанавливающих принцип равенства перед законом лиц независимо от пола, расы …имущественного и должностного положения…

Также, защита не согласна с обвинением в части наличия у подсудимого мотива преступления - иной личной заинтересованности.

Как видно из диспозиции ст. 285 УК РФ, обязательным признаком данного состава преступления является мотив деяния, т.е. совершение описанных в статье действий (бездействий) из корыстной или иной личной заинтересованности.
В постановлении о привлечении Сергеева в качестве обвиняемого указан следующий мотив преступления - с целью не ухудшить показатели криминогенной обстановки на обслуживаемом им административном участке.
Само понятие «криминогенной обстановки» следствием не расшифровано, а в законе о милиции, иных федеральных законах и приказах, инструкциях МВД, в том числе в должностной инструкции участкового, подобных терминов не встречается.
Логично предположить, что «криминогенная обстановка» - это количество совершаемых преступлений на участке. Обвинением не представлено доказательств того, что количество совершаемых на участке обвиняемого преступлений само по себе может повлиять на оценку его деятельности, привлечение его к дисциплинарной ответственности, повлиять на заработную плату, премиальные и т.п. Таким образом, представленный следствием мотив не более чем предположение, которое не имеет под собой материальной основы.
Из показаний непосредственного начальника обвиняемого - майора Ярового следует, что Сергеев не несёт прямой ответственности за наличие на его участке нераскрытых преступлений. Кроме того, у Сергеева отличные показатели раскрываемости, что подтверждается характеристиками, данными УВД и ходатайством УВД на имя председателя суда. Таким образом, ему нет резона укрывать преступления.
То же самое следует и из показаний свидетеля Ермоченко - начальника милиции общественной безопасности города Невинномысска.
Из этих показаний, показаний свидетеля - участкового УВД г. Невинномысска Соловьёва, показаний подсудимого и анализа ведомственных инструкций следует, что участковый уполномоченный милиции привлекается к дисциплинарной ответственности в случае нарушения дисциплины и законности, совершении на административном участке убийства двух и более лиц, совершения тяжких и особо тяжких преступлений лицами, состоящими на профилактическом учёте органов внутренних дел. В данном случае, поскольку имело место совершения преступления средней тяжести, наличие данного зарегистрированного преступления не могло стать поводом для привлечения участкового к какой либо ответственности. А вот как раз укрытие преступления любой степени тяжести квалифицируется как нарушение дисциплины и законности, что влечёт за собой привлечение к дисциплинарной ответственности и как результат - к лишению премий, выговорам, понижением по службе и т.д. Таким образом, участковому, с точки зрения личной заинтересованности, выгодней было зарегистрировать данное преступление, чем укрыть его от учёта.
С точки зрения служебных полномочий, Сергеев должен был принять меры по охране места происшествия, дождаться приезда оперативно-следственной группы, а также принять меры по раскрытию преступления по горячим следам (что было им сделано). Не дождавшись оперативно-следственной группы, Сергеев формально нарушил требования приказов и инструкций МВД, за что и был привлечён к дисциплинарной ответственности по результатам служебной проверки. Каких-то причин умышленно укрывать данное преступление от учёта у Сергеева не было.
Вышеописанные показания должностных лиц полностью соответствуют положениям нормативных актов, регулирующих работу участковых уполномоченных. Так, в должностной инструкции участкового уполномоченного Сергеева в разделе «за что отвечает» нет указания о том, что он непосредственно несёт ответственность за «криминогенную обстановку» (количество преступлений) на административном участке. Также нет такого рода указания и в Инструкции по организации деятельности участкового уполномоченного милиции (приложение к приказу МВД от 16 сентября 2002 г. №900).
В то же время, в данной Инструкции в п.п. 90, 90.1, 90.2, 90.3, 94 указано, что участковый может быть привлечён к дисциплинарной ответственности за нарушение дисциплины и законности, совершение на административном участке убийства 2 и более лиц, совершения тяжких и особо тяжких преступлений лицами, состоящими на профилактическом учёте в органах внутренних дел. Других оснований для привлечения участкового к дисциплинарной ответственности не предусмотрено. 14 октября 2004 года было совершено преступление средней степени тяжести. Сергеев не мог знать, кто совершил преступление (т.е. состоит или не состоит на профилактическом учёте преступник). Таким образом, не регистрация данного преступления не давала ему никакой выгоды, более того, ставила под угрозу привлечения к ответственности по п. 90.1., за нарушение дисциплины и законности.
Таким образом, предположение следствия о совершении деяния Сергеевым из иной личной заинтересованности не находит своего подтверждения.
Соответственно, по мнению защиты, в действиях Сергеева отсутствует состав преступления, предусмотренного ст. 285 УК РФ.

На основании изложенного, ПРОШУ:

СЕРГЕЕВА Сергея Владимировича оправдать».

Приговором Невинномысского городского суда от 30 августа 2005 года Сергеев С.В. оправдан в полном объёме предъявленного обвинения. Приговор вступил в законную силу 19 октября 2005 года.

Адвокат, заведующий АК № 1 СККА г. Невинномысска, член квалификационной комиссии АП СК Трубецкой Никита Александрович

УГОЛОВНОЕ ПРАВО
ПРОБЛЕМЫ ОСОБЕННОЙ ЧАСТИ УК РФ

В. В. РОМАНОВА

КОРЫСТНАЯ ЗАИНТЕРЕСОВАННОСТЬ КАК МОТИВ СОВЕРШЕНИЯ
ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЯ ДОЛЖНОСТНЫМИ ПОЛНОМОЧИЯМИ

Закон определяет злоупотребление должностными полномочиями как использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, если это деяние совершено из корыстной или иной личной заинтересованности и повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства.

Обязательным признаком субъективной стороны состава преступления, предусмотренного ст. 285 УК РФ, является мотив.

Понятие мотива преступления трактуется как осознанное побуждение, которым руководствовалось лицо при совершении преступления. Именно мотив обусловливает выбор лицом конкретного противоправного варианта поведения в целях получения того необходимого, чем он не обладал до совершения преступления.

К альтернативным мотивам рассматриваемого состава преступления относятся корыстная заинтересованность и иная личная заинтересованность. Они являются составообразующими признаками злоупотребления должностными полномочиями, поскольку включены в конструкцию данного состава.

Личная заинтересованность — более емкое понятие по сравнению с корыстной заинтересованностью лица в совершении вышеуказанного преступления.

В русском языке корысть понимается как стремление получить материальную выгоду любым путем .

Также это понятие раскрывается как страсть к приобретению и наживе, жадность к деньгам, богатству и падкость на барыш, стремление к захвату богатства .

В теории же уголовного права и правоприменительной практике корыстный мотив совершения преступления можно трактовать и как выходящий за рамки сугубо материальных потребностей. Например, злоупотребление должностными полномочиями может быть совершено путем использования (временного позаимствования) в своих интересах вверенных денежных средств или иного имущества, а также труда подчиненных либо в связи с боязнью утраты каких-либо материальных благ, с целью избавления от материальных затрат.

Обращает на себя внимание то, что законодатель при конструировании группы составов преступлений употребил различную терминологию, в целом охватываемую понятием корыстного мотива преступления, а именно: корыстные побуждения, корыстная цель, корыстная заинтересованность.

Из этих употребляемых законодателем терминов видно, что корыстный мотив преступления раскрывается, в том числе, через одноименную цель преступления. Однако как в психологии, так и в юридической науке нет еди-нообразного подхода к вопросу соотношения мотива и цели. Нередко эти понятия отождествляют. Нельзя не согласиться, что между мотивом и целью существует тесная взаимосвязь, но при этом они являются самостоятельными явлениями. Мотив определяется как по-буждение к деятельности, связанное с удовлетворением определенной потреб-ности, а цель — это то, что реализует человеческую потребность и выступает в качестве образа конечного результата деятельности.

Вместе с тем одной из причин неверного применения закона и как следствие ошибок квалификации деяний виновных на практике являются разночтения в определении корыстного мотива преступления, когда происходит смешение понятий мотива и цели преступления.

В этой связи представляет интерес анализ постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по различным категориям дел о так называемых корыстных преступлениях.

Так, в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» от 16 октября 2009 г. № 19 корыстная заинтересованность толкуется как стремление должностного лица путем совершения неправомерных действий получить для себя или других лиц выгоду имущественного характера, не связанную с незаконным безвозмездным обращением имущества в свою пользу или пользу других лиц (например, незаконное получение льгот, кредита, освобождение от каких-либо имущественных затрат, возврата имущества, погашения долга, оплаты услуг, уплаты налогов и т. п.).

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» от 27 декабря 2007 г. № 51 под корыстной целью понимается стремление изъять и (или) обратить чужое имущество в свою пользу либо распорядиться указанным имуществом как своим собственным, в том числе путем передачи его в обладание других лиц.

Между тем в п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» от 27 января 1999 г. № 1 говорится,

что по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство из корыстных побуждений) следует квалифицировать убийство, совершенное в целях получения материальной выгоды для виновного или других лиц (денег, имущества или прав на его получение, прав на жилплощадь и т. п.) или избавления от материальных затрат (возврата имущества, долга, оплаты услуг, выполнения имущественных обязательств, уплаты алиментов и др.).

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлениях «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» от 27 декабря 2007 г. № 51 и «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» от 27 января 1999 г. № 1, давая определение корыстного мотива, раскрывает его посредством использования другого факультативного признака субъективной стороны состава преступления — цели, тем самым невольно провоцируя в теории и на практике ситуации, когда мотив сводится к качественно иному психическому явлению .

Как следует из приведенных положений постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, даже на уровне высшей судебной инстанции единого мнения (по нескольким критериям, которые будут приведены и проанализированы ниже) относительно определения корыстного мотива преступления не прослеживается. Содержащиеся в постановлениях разъяснения по своей сути вер-ны, но в них Пленум не дает четкого определения корыстной заинтересованности, а лишь приводит примеры возможных ее вариантов.

В результате анализа законодательной базы, научной и учебной литературы можно прийти к определенным выводам.

Прежде всего, представляется необходимым при установлении корыстного мотива в деянии лица ориентироваться на то, что основным содержанием корыстных побуждений является направленность устремлений виновного на извлечение материальной выгоды, незаконное обогащение. То есть деяние здесь выступает не как средство достижения цели, а как самоцель, способ реализации побуждения. Таким образом, можно заключить, что если есть корыстный мотив, то обязательно присутствует корыстная цель. Обратное неверно. Об этом свидетельствует неизбежность прохождения многоуровневого пути от первоначального побуждения до цели, максимально приближенно к желаемому результату, в ходе которого апробирование целей действиями может их видоизменить до неузнаваемости. Вот почему мотив нетождественен цели как таковой. А это означает, что если лицо преследует корыстную цель, то это еще не значит, что оно действует из корыстных побуждений. Вызвать у лица желание материально обогатиться путем совершения злоупотребления должностными полномочиями могут и некорыстные мотивы (стремление к самоутверждению, солидарность, интерес семейственности, тщеславие и т. д.). Значит, замена цели мотивом при толковании закона может привести к декриминализации деяний .

Также следует иметь в виду, что корыстная заинтересованность, будучи по своей сути осознаваемым мотивом, изначально включает в себя корыстную цель, которая может быть достигнута путем совершения противоправного деяния.

Этот вывод следует из приведенного в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» от 16 октября 2009 г. № 19 толкования признака «корыстная заинтересованность». Пленум косвенно признает необходимость доказывания признака противоправности действий (бездействия) должностного лица, совершившего злоупотребление должностными полномочиями. Установление нарушений должностным лицом норм иных отраслей права обязательно для вменения состава злоупотребления должностными полномочиями .

Представляется, что корыстный мотив, чтобы рассматриваться в качестве такового при злоупотреблении должностными полномочиями, должен охватывать осознание того, что для удовлетворения потребности необходимо преодолеть препятствие, т. е. совершить общественно опасное деяние.

Еще одним важным моментом при установлении в действиях должностного лица корыстной заинтересованности при совершении злоупотребления должностными полномочиями является толкование круга лиц, стремление к обогащению которых явилось побудительным мотивом совершения данного преступления. И здесь единого мнения как в теории, так и в правоприменительной деятельности не усматривается.

Чаще всего учеными высказывается мнение, что истинный корыстный мотив преступления осознается как возможный к реализации исключительно путем достижения цели — повышения собственного благосостояния. При этом если виновный ведет с другими лицами совместное хозяйство, если у них единый семейный бюджет, то, извлекая имущественную выгоду для этих близких лиц, он, безусловно, обогащается сам. Целью деятельности субъекта в любой ситуации остается удовлетворение личных потребностей. С другой стороны, стремление к обогащению других лиц, судьба которых ему небезразлична, но их материальное положение прямо не оказывает влияния на его имущественное благосостояние, будет обусловлено другими мотивами, например интересом семейственности, тщеславием, благодарностью за ранее оказанную услугу и т. д., а отнюдь не корыстной заинтересованностью. С учетом изложенного корыстный мотив характеризуется стремлением к материальной выгоде исключительно для себя .

Данная позиция верна, но требует некоторых существенных дополнений.

Из текста Федерального закона «О противодействии коррупции» от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ следует, что под корыстной заинтересованностью (применительно к данному закону личная заинтересованность выражается только в корыстной) понимается возможность получения доходов в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц.

В Федеральном законе «О государственной гражданской службе Российской Федерации» от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ корыстная заинтересованность связывается с возможностью получения гражданским служащим при исполнении должностных обязанностей доходов (неосновательного обогащения) в денежной либо натуральной форме, доходов в виде материальной выгоды непосредственно для гражданского служащего, членов его семьи или лиц, указанных в п. 5 ч. 1 ст. 16 данного Федерального закона (родители, супруги, дети, братья, сестры, а также братья, сестры, родители и дети супругов), для граждан или организаций, с которыми гражданский служащий связан финансовыми или иными обязательствами (на наш взгляд, если должностное лицо связано с физическими или юридическими лицами иными обязательствами, речь может идти не о материальной, а об иной личной заинтересованности).

В Кодексе профессиональной этики сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации (ст. 22) раскрывается, что коррупционно опасным поведением применительно к настоящему Кодексу считается такое действие или бездействие сотрудника, которое в ситуации конфликта интересов создает предпосылки и условия для получения им корыстной выгоды и (или) преимуществ как для себя, так и для иных лиц, организаций, учреждений, чьи интересы прямо или косвенно отстаиваются сотрудником, незаконно использующим свое служебное положение.

Согласно ст. 25 этого же Кодекса личной корыстной заинтересованностью сотрудника признается возможность получения любой формы выгоды для него или иных лиц, с которыми он связан служебными или неформальными отношениями.

Важно, что в этих документах личной корыстной заинтересованностью признается не только стремление к личному обогащению, но и заинтересованность в обогащении членов семьи и других родственников, граждан, организаций, с которыми должностное лицо связано финансовыми обязательствами .

Оговорка о том, что должностное лицо должно быть связано с вышеперечисленными лицами финансовыми обязательствами, по нашему мнению, обусловлена тем, что при извлечении лицом материальной выгоды для других его действия могут характеризоваться корыстной направленностью в том случае, если он рассчитывает получить от тех, в пользу кого действует, какую-то материальную выгоду, в том числе в будущем. Во всех других ситуациях говорить о корыстном мотиве не совсем верно, так как в основе действий виновного могут лежать и любые другие потребности, например желание показать «широкую натуру», стремление достичь уважения и т. д. Следовательно, при рассмотрении отдельного случая корыстной заинтересованности, выражающейся в обогащении членов семьи и других родственников, в ходе проведения доследственной проверки или расследования уголовного дела видится целесообразным устанавливать, что имущественные преимущества, получаемые вследствие совершения злоупотребления должностными полномочиями в интересах близких виновному лиц, являются и материальной выгодой (в том числе косвенной) для самого исполнителя.

Таким образом, если лицо совершает преступление с целью получения материальной выгоды для других лиц, не намереваясь извлечь при этом какую-то материальную выгоду для себя, то привлечь его к уголовной ответственности при буквальном толковании закона будет довольно проблематично. Корыстная заинтересованность, исходя из этимологического значения данного понятия, в этом случае у виновного отсутствует.

В каждом случае необходимо устанавливать, что корыстная заинтересованность послужила основным толчком для совершения должностным лицом злоупотребления должностными полномочиями, но при этом факт непосредственного и полного удовлетворения потребности, в чем было заинтересовано лицо, не является обязательным для квалификации деяния по ст. 285 УК РФ.

Таким образом, при выяснении наличия в действиях должностного лица корыстной заинтересованности при злоупотреблении должностными полномочиями представляется важным:

разграничивать понятия мотива и цели преступления, для чего выяснять, что именно явилось толчком к поведению лица, при этом иметь в виду, что если у лица присутствовал корыстный мотив, то обязательно была и корыстная цель, но обратное спорно;

учитывать, что корыстная заинтересованность изначально включает в себя корыстную цель,которая может быть достигнута путем совершения противоправного деяния;

обращать внимание на то, что основным содержанием корыстных побуждений является направленность устремлений виновного на извлечение материальной выгоды, незаконное обогащение, но вместе с тем понятие корысти в ряде случаев выходит за рамки материальных потребностей;

принимать во внимание, что корыстная заинтересованность может выражаться в стремлении к личному обогащению, в стремлении к обогащению членов семьи и других родственников, граждан, организаций, с которыми должностное лицо связано финансовыми обязательствами, либо в том, что лицо рассчитывает получить от тех, в пользу кого действует, какую-то материальную выгоду в будущем.

В качестве обязательного мотива таких преступлений, как злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК РФ) и служебный подлог (ст. 292 УК РФ), чаще всего встречающихся в судебной практике, альтернативно выступают корыстная или иная личная заинтересованность. Как отмечается в комментариях к УК РФ, учебниках и научных публикациях, корыстная заинтересованность выражается в стремлении получить имущественную выгоду без незаконного безвозмездного изъятия и обращения чужого имущества в свою пользу или пользу других лиц. Иная личная заинтересованность выражается в стремлении извлечь выгоду неимущественного характера. Такое стремление может быть обусловлено различными побуждениями: карьеризм, протекционизм, семейственность, желание скрыть свою некомпетентность, избежать дисциплинарной ответственности за допущенные нарушения, ошибки в работе, получить поддержку со стороны влиятельных лиц, месть, зависть и т.п.

При рассмотрении уголовных дел о злоупотреблении должностными полномочиями установление мотива, в том числе и иной личной заинтересованности, является обязанностью суда, с указанием в приговоре, в чем конкретно такой мотив выражен. Однако следственно-судебная практика свидетельствует о наличии расхождений в правоприменительной практике по данному вопросу. При этом, следует заметить, что, по данным проведенных исследований, примерно 30% должностных злоупотреблений совершаются именно из иной личной заинтересованности. Отсюда напрашивается вывод о важности проблемы четкого уяснения содержания "иной личной заинтересованности". А поэтому неспроста еще в разъяснениях Пленума Верховного Суда СССР, а затем и Пленума Верховного Суда Российской Федерации предпринимались попытки определить "иную личную заинтересованность" более полно, с приведением, если можно так сказать, примерного перечня таких проявлений, поскольку практика нуждается если не в наличии такового, что сделать весьма проблематично, то хотя бы в более широком и конкретном разъяснении данного понятия, определении неких рамок, не позволяющих расширительно толковать критерий "иной личной заинтересованности". Если внимательно проанализировать п. 17 постановления Пленума Верховного Суда СССР "О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге" от 30 марта 1990 г. N 4, и п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации "О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий" от 16 октября 2009 г. N 19, то многие вопросы, которые возникают в практике судов, останутся без ответа. Более того, указанные постановления по своей сути являются аналогичными в раскрытии содержания мотива "иная личная заинтересованность", а содержащиеся в них разъяснения не являются исчерпывающими. Поэтому вполне можно согласиться с мнением автора статьи в журнале "Уголовное право" N 5 за 2011 г. А. Синельниковым, другими учеными о том, что на основании разъяснения в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 г. N 19 по определению понятия "иной личной заинтересованности" невозможно сделать однозначный вывод о позиции высшей судебной инстанции относительно вопроса о соотношении побуждений "иной личной заинтересованности" с нередко встречающимся в обвинениях мотивом "ложно понятых интересов службы". В связи с этим автор напоминает, что по данной проблеме в науке идет острая дискуссия. Одна группа ученых, как отмечается в статье, допускает расширительное толкование мотива должностного злоупотребления, при котором в его содержание в качестве одной из разновидностей включались бы в том числе и "ложно понятые интересы службы". Другие, во главе с таким известным ученым, как Б.В. Волженкин, обоснованно разделяют мнение о недопустимости признания "ложно понятых интересов службы" разновидностью личной заинтересованности. Доводы этих авторов, ограничительно толкующих формулировку мотива в составе должностного злоупотребления, автор статьи не без оснований считает весьма убедительными и полагает, что на практике они используются далеко не всегда. При этом, он приводит прецедент, созданный Верховным Судом Российской Федерации, который заслуживает внимания. Приговором Оренбургского областного суда сотрудники милиции Г., С., Н. и другие сотрудники были признаны виновными по ст. 292 УК РФ в совершении служебного подлога из ложно понятых интересов службы как иной личной заинтересованности, выразившейся в желании улучшить показатели раскрываемости преступлений по отделению БЭП Промышленного РОВД г. Оренбурга. Среди доводов, приведенных в кассационных жалобах осужденными, было указано на то, что их действия выполнялись ради корпоративных интересов правоохранительной системы, а не в целях извлечения личной выгоды. Между тем Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, оставив в силе обвинительный приговор, согласилась с позицией суда первой инстанции и при этом указала на то, что "обоснованным является и вывод суда о том, что все осужденные, как должностные лица, вносили заведомо ложные сведения в официальные документы из иной личной заинтересованности, связанной с желанием улучшить показатели раскрываемости преступлений по отделению БЭП Промышленного РОВД г. Оренбурга. Эти показатели относились к работе каждого из осужденных, поэтому несостоятельными являются их утверждения о том, что они не были заинтересованы в таких показателях" (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 30 ноября 2006 г. N 47-006-96).

Таким образом, высшая судебная инстанция, по мнению автора, высказала прямое одобрение ошибочной правовой позиции суда первой инстанции о толковании ложно понятых интересов службы как разновидности "иной личной заинтересованности" должностного лица, совершившего служебный подлог. В обоснование данной позиции А. Синельников привел, на мой взгляд, весьма убедительные доводы. Он считает сомнительным утверждение, что осужденные, стремясь улучшить показатели деятельности подразделения БЭП, а следовательно, и РОВД в целом, желали получить личную выгоду неимущественного характера. Суд на этот счет ограничился общей фразой, что якобы "эти показатели относились к работе каждого из осужденных". Но этот аргумент явно недостаточен. Ведь очевидно, что упомянутый высшей судебной инстанцией приказ МВД России от 23 ноября 2002 г., действовавший в соответствующий период времени и регламентировавший критерии оценки деятельности органов внутренних дел, никаких показателей оценки деятельности отдельных сотрудников подразделений криминальной милиции не устанавливал. И о том, могло ли повлиять на положение осужденных негативное состояние показателей подразделения в целом, по делу, как следует из текста решения, не установлено. Соответственно вывод суда о наличии в действиях осужденных личной заинтересованности основан на предположении, т.е. противоречит ст. 14 УПК РФ.

Далее, по мнению автора, представляется соответствующей закону позиция судов, которые, напротив, в подобных ситуациях, строго следуя положениям ст. 49 Конституции Российской Федерации, занимали более жесткую позицию относительно доказанности мотива должностного преступления. В приведенном им примере определением судебной коллегии по уголовным делам Омского областного суда от 2 марта 2006 г. был отменен приговор суда первой инстанции и прекращено производство по делу по обвинению сотрудника органа внутренних дел в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ, с указанием на предположительный характер вывода нижестоящего суда о получении этим должностным лицом какой-либо личной выгоды в результате противоправного деяния, заключавшегося в укрытии заявления потерпевшего о краже. При этом, суд кассационной инстанции, обосновывая свои выводы, отметил, что мнение суда о желании А. повысить статистические показатели работы УВД КАО г. Омска не может считаться личной заинтересованностью. Не усматривается из материалов дела и какого-либо продвижения А. по службе в результате единичного сокрытия от учета преступления. Боязнь критики и нежелание оставлять по результатам дежурства нерассмотренное сообщение о краже не является злоупотреблением должностными полномочиями, а свидетельствует о наличии в действиях дисциплинарного проступка (Бюл. суд. практики Омского облсуда. 2007. N 1).

Подводя итог аргументации учеными ограничительного толкования мотива "иной личной заинтересованности" в составах должностных преступлений, А. Синельников справедливо замечает, что нельзя не обратить внимание и на то, что этот правильный подход при его применении на практике влечет юридическую невозможность привлечения к уголовной ответственности должностных лиц, виновных в умышленном совершении некоторых противоправных деяний, обладающих повышенной общественной опасностью, если они обусловлены "ложно понятыми интересами службы", что думается, нельзя оценить иначе как пробел в уголовно-правовом регулировании. Такое положение дел ведет, по его мнению, к непоследовательности и противоречивости правоприменительной деятельности. При этом, нередки случаи, когда судьи, столкнувшись с такими пробелами, выносят оправдательные приговоры. Данная позиция автора статьи подтверждается и судебной практикой.

Так, например, органами предварительного расследования А. и М. обвинялись в том, что, занимая должности участковых инспекторов поселковых отделений милиции, находясь при исполнении своих должностных обязанностей, действуя по предварительному сговору между собой, вопреки интересам службы, из иной личной заинтересованности, выраженной в повышении раскрываемости преступлений на вверенном участке работы, получив от главы сельского поселения сообщение о совершенных кражах чужого имущества жителей села, в нарушение ст. 144 УПК РФ, Закона Российской Федерации "О милиции" не оформили заявление, не приняли мер к регистрации этого сообщения и дальнейшей его проверке, раскрытию преступления, тем самым скрыв от регистрации и учета преступления, что повлекло существенное нарушение прав граждан С. и Л. Указанные действия А. и М. были квалифицированы органами следствия по ч. 1 ст. 285 УК РФ.

Однако судом первой инстанции А. и М. были оправданы по предъявленному обвинению. В дальнейшем приговор был оставлен без изменения судебной коллегией по уголовным делам Астраханского областного суда. Соглашаясь с вынесенными по делу судебными актами, президиум названного суда отметил правильность выводов нижестоящих судебных инстанций о том, что действия подсудимых не были обусловлены корыстной или иной личной заинтересованностью, не повлекли существенного нарушения прав и охраняемых законом интересов граждан, не подорвали авторитет правоохранительных органов. Представляется, что указанные решения судов вызывают сомнение.

В справке о результатах обобщения практики рассмотрения судами Алтайского края уголовных дел о преступлениях коррупционной направленности за 2010-2011 гг. обоснованно высказана точка зрения по другой проблеме. Мнения судей по вопросу, допускает ли ст. 252 УПК РФ изменение в ходе судебного разбирательства квалификации должностного злоупотребления на превышение должностных полномочий, если, к примеру, при доказанности всех объективных признаков обоих составов преступлений судом установлено, что должностное лицо совершило деяние не из корыстной или иной личной заинтересованности, а по иным мотивам, например, руководствуясь ложно понятыми интересами службы, разделились. Далее в справке отмечается, что согласно разъяснениям, изложенным в п. 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации "О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий" от 16 октября 2009 г. N 19, превышение полномочий определено иначе, усматривает в содеянном объективные признаки именно состава должностного злоупотребления и оправдывает подсудимого по причине не установления необходимого для квалификации по ст. 285 УК РФ мотива корыстной либо иной личной заинтересованности.

При этом, как указывается в справке, нижестоящие суды не считают возможным применять ни ст. 237, ни ст. 252 УПК РФ, полагая, что изменение обвинения со ст. 286 на ст. 285 УК РФ невозможно в силу того, что новое обвинение существенно отличается по фактическим обстоятельствам от обвинения, по которому дело принято к производству суда, а потому изменение обвинения ухудшает положение подсудимого и нарушает его право на защиту. В то же время всякое злоупотребление должностными полномочиями в форме действия следует рассматривать в качестве специального случая превышения должностных полномочий, поскольку одна из форм превышения - совершение действий, которые могли быть совершены самим должностным лицом только при наличии особых обстоятельств, указанных в законе или подзаконном акте, - специализирована в ст. 285 УК РФ путем выделения такого признака субъективной стороны должностного злоупотребления, как мотив в виде корыстной или иной личной заинтересованности. Это означает, что если должностное лицо совершает входящие в круг его должностных полномочий противоправные действия, руководствуясь ложно понятыми интересами службы, при отсутствии корыстного мотива и личной заинтересованности, то эти действия влекут наступление общественно опасных последствий, указанных как в ст. 285, так и в ст. 286 УК РФ. Авторы справки не без оснований утверждают, что содеянное возможно переквалифицировать с одного состава на другой в зависимости от наличия либо отсутствия мотива корыстной или иной личной заинтересованности. В справке также озвучено предложение судей объединить ст. 285 и ст. 286 УК РФ в один состав преступления.

Как видим, даже при самой совершенной форме уголовного преследования вряд ли удастся достичь приемлемого уровня единообразия судебной практики по данной категории уголовных дел, поскольку причины ее нестабильности относятся главным образом не к сфере собирания доказательств и формулирования обвинения, а к области применения нормы права к обстоятельствам, признанным судом установленными, к разночтениям при уяснении действительного содержания уголовно-правового запрета. В этом смысле многочисленность оправдательных приговоров - закономерный итог объективного судебного рассмотрения уголовных дел судьями, разделяющими доводы преобладающей в теории уголовного права позиции о необходимости ограничительного толкования "иной личной заинтересованности" как конструктивного мотива должностных преступлений.

Сложившаяся ситуация, как подчеркивают ученые и практики, требует ревизии правовой позиции высшей судебной инстанции и разъяснений по данному вопросу на уровне Пленума Верховного Суда Российской Федерации. Целесообразно и изменение уголовного закона, которое должно быть направлено на восполнение пробела в уголовно-правовом регулировании, неизбежно возникающего при надлежащем ограничительном толковании мотива "иной личной заинтересованности" в составах должностных преступлений. Следует также отметить, что Верховный Суд Российской Федерации в своих решениях неоднократно обращал внимание нижестоящих судов на необходимость тщательным образом выяснять вопросы о наличии в действиях (бездействии) подсудимых состава должностных преступлений, в том числе совершенных и из личной заинтересованности.

Судьей Верховного Суда Российской Федерации было возбуждено надзорное производство по жалобе М., осужденного за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ, о пересмотре приговора Володарского районного суда Астраханской области от 28 февраля 2008 г. М. признан виновным в том, что, являясь должностным лицом, злоупотребил должностными полномочиями, исходя из корыстной и иной личной заинтересованности, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан, организации и охраняемых законом интересов общества и государства. В надзорной жалобе осужденный, оспаривая обоснованность осуждения, утверждал, что в его действиях отсутствует состав преступления, поскольку он, потратив полученную за гражданку Т. заработную плату на ремонт фасада и окраску забора административного здания КЦСОН, ремонт комнаты отдыха и окраску забора отделения N 15 интерната для престарелых, какой-либо корыстной либо иной личной заинтересованности не имел.

Верховный Суд Российской Федерации указал, что по делу не установлено доказательств того, что М., как должностное лицо, действовал из корыстной или иной личной заинтересованности. Осуждая М. за злоупотребление служебным положением, суд в приговоре, в частности, указал, что М., используя свое служебное положение директора ГОУСОН КЦСОН Володарского района, вопреки интересам службы, обманным путем составил трудовое соглашение и зачислил на работу юрисконсультом Т., которая фактически не работала, и в течение восьми месяцев получал за нее начисленную заработную плату, расписываясь от ее имени в платежных ведомостях, используя полученные денежные средства для приобретения стройматериалов и ремонта административных зданий из стремления быть на лучшем счету в Министерстве социального развития и труда, заботясь о своем карьерном росте, причинив тем самым незаконной выплатой заработной платы по фиктивным документам указанному министерству Астраханской области ущерб в сумме 35 052 руб.

В судебном заседании М. не отрицал, что получал за Т., фиктивный приказ о зачислении которой на должность юрисконсульта был им оформлен, но которая фактически не работала в центре, начисленную ей заработную плату, однако пояснял, что никакой корыстной или иной личной заинтересованности он при этом не имел, поскольку полученные деньги в полном объеме были использованы им на приобретение стройматериалов и ремонт зданий центра и дома престарелых в целях создания хороших условий для работы и проживания престарелых. Каких-либо данных, опровергающих утверждения осужденного и отсутствие у него корыстной или иной личной заинтересованности, как констатировал Верховный Суд Российской Федерации, в приговоре не приведено и в материалах дела не имеется. Вместе с тем, не подтверждено, что полученную им за Т. заработную плату он в полном объеме использовал для приобретения стройматериалов и ремонта административных зданий, т.е. на производственные нужды.

По другому делу в отношении Т. Верховный Суд Российской Федерации отклонил протест заместителя Генерального прокурора Российской Федерации об отмене состоявшихся по делу решений и направлении дела на новое судебное рассмотрение. Органами предварительного следствия Т. обвинялся в том, что он, работая в должности начальника следственного отдела Управления ФСНП России по Курганской области и являясь должностным лицом, осуществляющим функции представителя власти, совершил служебный подлог. На протяжении года он в целях искусственного улучшения показателей результативности работы управления ФСНП, создания видимости благополучия по борьбе с налоговыми правонарушениями и получения в связи с этим за достижения по службе материальных вознаграждений в виде премий и иных поощрений, систематически вносил заведомо ложные сведения в официальные документы - итоговую государственную статистическую отчетность. Удостоверяя эти сведения своей личной подписью, представлял их в установленном порядке в прокуратуру г. Кургана и Курганской области.

Оправдывая Т. по предъявленному обвинению за отсутствием в деянии состава преступления, суд указал, что в судебном заседании не нашел своего подтверждения умысел на внесение в отчеты заведомо ложных сведений, а также мотив действий Т. из "корыстной и иной личной заинтересованности". Кассационная инстанция оставила приговор без изменения, указав, что утверждение Т. о добросовестном заблуждении при составлении статистических отчетов о работе группы дознания не опровергнуто. Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации, отвергая ряд других доводов протеста, кроме того, отметила, что допущенное Т. завышение данных о работе следственного отдела является незначительным. Из акта ревизии следует, что по следственному отделу завышение числа дел по Курганской области за период с января по сентябрь составило шесть единиц. При этом, надлежит заметить, что эти шесть единиц перешли с августа, отчет за который Т. не составлялся. За первое полугодие отчетного года завышение составило лишь три единицы. Ни в обвинительном заключении, ни в судебном заседании, ни в протесте не приведено каких-либо данных либо доводов о личной заинтересованности Т. в завышении показателей работы группы дознания, к деятельности которой оправданный не имел никакого отношения.

По приговору Сосновоборского городского суда Ленинградской области от 14 марта 2011 г. К. осужден, в частности, по ч. 1 ст. 285 УК РФ. Как установлено приговором, он признан виновным в том, что, являясь должностным лицом, использовал свои служебные полномочия вопреки интересам службы, из корыстной заинтересованности, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов гражданина Г., а также существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства. В надзорной жалобе адвокат осужденного указал, что выводы суда о наличии в действиях К. состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ в отношении Г. содержат существенные противоречия, которые повлияли на правильность применения уголовного закона, поскольку он не имел корыстного мотива, не получал незаконного вознаграждения от г., а во исполнение своих должностных полномочий составил в отношении его протоколы о привлечении к административной ответственности и отстранении от управления транспортным средством. Кроме того, адвокат обращает внимание и на то, что установленные судом мотивы мести и личной заинтересованности не были инкриминируемы К. ни органами предварительного следствия, ни судом.

Возбуждая надзорное производство, судья Верховного Суда Российской Федерации в своем постановлении указал следующее. Судом первой инстанции установлено, что, получив от Г. отказ в передаче 50 тыс. руб. за непривлечение его к административной ответственности, К. составил в отношении Г. документы о привлечении его к такой ответственности. При этом, как отметил суд, К. действовал по мотиву иной личной заинтересованности, в целях повышения количества составленных административных материалов, создания видимости надлежащего исполнения служебных обязанностей по выявлению и пресечению законным путем правонарушений и извлечения из своих действий материального вознаграждения, а также из мести Г. за отказ в передаче денег за несоставление протоколов. Приходя к такому выводу, суд не учел, что составление протоколов об административном правонарушении входило в должностные обязанности К., и он обязан был их составить в случае обнаружения административного правонарушения. Кроме того, органами предварительного расследования К. не было вменено совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ, из иной личной заинтересованности. Вывод кассационной инстанции о том, что К. совершил преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 285 УК РФ из корыстной заинтересованности, так как его "действия были продиктованы отсутствием вознаграждения со стороны г., ожидаемого виновным", а указание мотива на иную личную заинтересованность не изменило предъявленного обвинения и не повлияло на законность и обоснованность приговора, является ошибочным.

Судебная практика военных судов по преступлениям, предусмотренным ст.ст. 285, 292 УК РФ, совершенным по мотиву иной личной заинтересованности, в целом не разнится от практики судов общей юрисдикции. Как показывает анализ уголовных дел, доказательства, касающиеся движущих побуждений совершения военнослужащими указанных должностных преступлений, военные суды в целом исследовали полно и всесторонне и, как правило, приходили к правильным выводам о наличии или отсутствии в их деяниях признака "иной личной заинтересованности", предусмотренного указанными статьями УК РФ.

Северодвинским гарнизонным судом офицер Т. осужден по совокупности преступлений (трех), предусмотренных ч. 1 ст. 285 УК РФ. Он признан виновным в использовании своего служебного положения вопреки интересам службы из иной личной заинтересованности, повлекшем существенное нарушение прав и законных интересов государства. Согласно приговору в период прохождения военной службы в должности командира войсковой части Т., являясь должностным лицом и используя свои полномочия по управлению и распоряжению государственным имуществом, вопреки интересам службы, с целью повысить личный авторитет и создать видимость благополучия, трижды обращался в коммерческую организацию с просьбой оказать спонсорскую помощь в виде безвозмездного выделения воинской части дизельного топлива. После получения топлива на общую сумму 441 000 руб. по подписанным им собственноручно накладным, не производя его учет и принятие на склад, Т. скрыл факт поступления топлива в часть, в дальнейшем организовывал его вывоз из коммерческой организации и продал, а полученные деньги израсходовал по личному усмотрению.

В надзорной жалобе, адресованной в Военную коллегию Верховного Суда Российской Федерации, адвокат осужденного просил отменить судебные постановления и дело направить на новое судебное рассмотрение, поскольку, по его мнению, не установлен мотив совершения преступления, а вырученные денежные средства от продажи топлива направлялись Т. на поощрение личного состава, организацию праздничных и других мероприятий.

В своем постановлении от 8 июня 2012 г. Военная коллегия обоснованно указала, что вывод суда первой инстанции о совершении Т. указанных преступлений, сомнений не вызывает и подтверждается исследованными в суде и приведенными в приговоре доказательствами. Будучи должностным лицом, он имел реальную возможность установленным в Минобороны России порядком организовать принятие и использование материальных ценностей, в том числе и топлива, поступивших от сторонних организаций и лиц в форме безвозмездной помощи, шефства и спонсорства. Как усматривается из материалов дела, Т. трижды скрыл получение от сторонней организации топлива и умышленно не провел его по учету воинской части вопреки положениям нормативных правовых актов. При этом, принципиально важным является то обстоятельство, что Военная коллегия согласилась с выводом гарнизонного военного суда о том, что для признания действий Т., за которые он осужден, уголовно наказуемыми, не имеет значения, на какие цели в конечном итоге были потрачены деньги от реализации полученного товара, вопреки утверждению в надзорной жалобе защитника осужденного о том, что деньги лично осужденным не присваивались, не передавались третьим лицам и были потрачены на нужды части, а поэтому Т. якобы не должен нести уголовную ответственность за содеянное.

Полковник медицинской службы К. Уфимским гарнизонным военным судом признан виновным в использовании своих служебных полномочий вопреки интересам службы, совершенном из иной личной заинтересованности, а также повлекшем существенное нарушение прав и законных интересов организации и охраняемых законом интересов общества и государства и осужден по ч. 1 ст. 285 УК РФ. Согласно приговору К., заключив как командир части договор о сотрудничестве с совхозом "Чапаевский", согласился получить в счет оплаты оказанных совхозу услуг четыре коровы, однако, сознавая, что в части отсутствуют условия для содержания крупного рогатого скота, договорился со своим подчиненным прапорщиком г. о том, что тот предоставит фермерское хозяйство своего отца для содержания скота. В последующем К. поручил своим подчиненным получить в совхозе скот и отвезти его на ферму г., а впоследствии скрыл скот от обязательного документального учета и таким образом распорядился им как своим собственным, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов части и причинило материальный ущерб в размере 24 090 руб.

Судебная коллегия по уголовным делам Приволжского окружного военного суда приговор отменила и уголовное дело в отношении К. прекратила ввиду отсутствия в его действиях состава преступления. На основе материалов дела коллегия пришла к выводу о том, что, передавая фермеру скот, К. действовал не в своих собственных интересах, а в интересах части. При этом, он заключил с Г. договор, согласно которому фермер приобретал за свой счет и передавал в часть необходимые ей строительные материалы, которые использовались для ремонта и строительства различных объектов части. В результате исполнения сторонами договора стоимость переданных Г. в часть строительных материалов превысила стоимость скота, переданного ему частью, а также стоимость эксплуатации автомобилей при перевозке материалов. При таких обстоятельствах судебная коллегия пришла к выводу, что в результате действий осужденного материального ущерба части причинено не было и существенного нарушения прав и законных интересов ее, общества и государства не произошло, в связи с чем не признала действия К., нарушившего ряд приказов Министра обороны Российской Федерации, уголовно наказуемым деянием.

Оставляя указанное решение без комментария, полагаю необходимым обратить внимание и на следующий факт. Отдельные правоведы считают определение "иной личной заинтересованности", данное в разъяснении Пленума Верховного Суда Российской Федерации, полным и не нуждающимся в уточнении, с чем нельзя согласиться, поскольку теоретические изыскания и судебная практика по указанной проблеме находятся в непрерывном развитии, а поэтому в будущем следует надеяться на новые разъяснения высшего судебного органа страны по указанному вопросу и внесение соответствующих корректив в действующее законодательство. Кроме того, следует напомнить и о том, что в уголовных кодексах некоторых стран корыстная и иная личная заинтересованность не являются обязательным признаком основного состава злоупотребления должностными полномочиями (уголовные кодексы Республики Беларусь, Кыргызской Республики, Республики Узбекистан).

ИНТЕРЕСОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ

И СЛУЖБЫ В ОРГАНАХ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ

Статья 285. Злоупотребление должностными полномочиями

Вопреки интересам службы

Корыстная или иная личная заинтересованность - см. также материал к ст. ст. 105, 145.1, 170 УК РФ

Специальное полномочие

Существенное нарушение прав и законных интересов - см. также материал к ст. ст. 201, 202, 286 УК РФ

Тяжкие последствия

Вопреки интересам службы

Научное толкование

Деяние совершается вопреки интересам службы, когда оно нарушает правильную деятельность того звена государственного аппарата, в котором работает должностное лицо, препятствует осуществлению стоящих перед ним и аппаратом в целом задач, выполняется не на основе и не во исполнение законов и других нормативных актов, а в противоречии с ними (Здравомыслов Б.В. Должностные преступления. Понятие и квалификация. М., 1978. С. 65).

Деяние, совершенное вопреки интересам службы, - это деяние, не вызываемое служебной необходимостью. Интересы службы, вопреки которым должностное лицо использует свои служебные полномочия, определяются не только потребностями функционирования конкретного государственного органа или органа местного самоуправления, государственного или муниципального учреждения, воинского формирования, но и интересами деятельности публичного управления в целом. Нарушение субъектом должностных обязанностей по государственной и муниципальной службе либо службе в государственных или муниципальных учреждениях следует считать деянием вопреки интересам службы.

В то же время не могут быть признаны преступными в соответствии с положениями закона о крайней необходимости действия должностного лица, связанные с нарушением каких-либо правил, положений, инструкций, если они были совершены в целях предупреждения вредных последствий, более значительных, чем фактически причиненный вред, когда этого нельзя было сделать другими средствами (ст. 39 УК РФ), а также при обоснованном риске (ст. 41 УК РФ) (Волженкин Б.В. Служебные преступления. СПб., 2005. С. 104 - 105).



В случае чрезвычайных обстоятельств (стихийных бедствий, промышленных катастроф, террористических актов и т.п.) должностным лицам приходится предпринимать действия, формально нарушающие требования нормативных актов, регулирующих деятельность организаций, но направленные на защиту общественных интересов и личных интересов граждан. Возможное причинение вреда при этом ущербе должно оцениваться с учетом норм УК о крайней необходимости (ст. 39) и об обоснованном риске (ст. 41), предусматривающих основания для освобождения от уголовной ответственности лиц, действующих в таких условиях (Научно-практическое пособие по применению УК РФ / Под ред. В.М. Лебедева. М., 2005. С. 674 (автор - В.И. Радченко)).

КонсультантПлюс: примечание.

Деяние объективно противоречит как общим задачам и требованиям, предъявляемым к государственному аппарату и аппарату органов местного самоуправления, так и задачам, выполняемым отдельными управленческими системами и звеньями, нарушает основные принципы и методы работы (Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.Т. Томина, В.В. Сверчкова. М., 2009. С. 1078 (автор - С.В. Изосимов)).

Судебное толкование

Под использованием должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы судам следует понимать совершение таких деяний, которые хотя и были непосредственно связаны с осуществлением должностным лицом своих прав и обязанностей, однако не вызывались служебной необходимостью и объективно противоречили как общим задачам и требованиям, предъявляемым к государственному аппарату и аппарату органов местного самоуправления, так и тем целям и задачам, для достижения которых должностное лицо было наделено соответствующими должностными полномочиями. В частности, как злоупотребление должностными полномочиями должны квалифицироваться действия должностного лица, которое из корыстной или иной личной заинтересованности совершает входящие в круг его должностных полномочий действия при отсутствии обязательных условий или оснований для их совершения (например, выдача водительского удостоверения лицам, не сдавшим обязательный экзамен; прием на работу лиц, которые фактически трудовые обязанности не исполняют; освобождение командирами (начальниками) подчиненных от исполнения возложенных на них должностных обязанностей с направлением для работы в коммерческие организации либо обустройства личного домовладения должностного лица).

Ответственность по ст. 285 УК РФ наступает также за умышленное неисполнение должностным лицом своих обязанностей в том случае, если подобное бездействие было совершено из корыстной или иной личной заинтересованности, объективно противоречило тем целям и задачам, для достижения которых должностное лицо было наделено соответствующими должностными полномочиями, и повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства.

Как использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы следует рассматривать протекционизм, под которым понимается незаконное оказание содействия в трудоустройстве, продвижении по службе, поощрении подчиненного, а также иное покровительство по службе, совершенное из корыстной или иной личной заинтересованности (п. п. 15, 16 Постановления Пленума ВС РФ от 16 октября 2009 г. N 19 "О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий").

По делу С. было отмечено, что для квалификации по ст. 285 УК РФ необходимо, чтобы лицо совершило деяние, противоречащее как целям и задачам руководимой им организации, так и требованиям закона (БВС РФ. 2001. N 2. С. 18 - 19).

Корыстная или иная личная заинтересованность

Научное толкование

О корыстной заинтересованности свидетельствует, например, уклонение от обязанности возместить материальный ущерб от образовавшейся в результате халатности недостачи путем запутывания учета; желание получить для себя, своих близких выгоду имущественного характера вследствие действий, нарушающих финансово-штатную дисциплину.

Иная личная заинтересованность нередко проявляется в создании видимости служебного благополучия, в желании скрыть упущения по работе, заручиться поддержкой в решении какого-либо вопроса. Она может выражаться в стремлении извлечь выгоду нематериального характера, обусловленном такими побуждениями, как карьеризм, протекционизм, семейственность, скрыть свою некомпетентность (Галахова А.В. Должностные преступления. М., 1998. С. 17 - 18).

Корыстная или иная личная заинтересованность может проявляться, например, в стремлении приобрести какое-либо имущество без признаков хищения. Например, должностное лицо отвлекает технику или рабочую силу со строительства или профилактического ремонта социальных объектов для строительства собственной дачи. И хотя им оплачены выполненные на даче работы, срок окончания работ на общественно значимых объектах сорван (не завершена подготовка систем отопления к зимнему периоду) (Научно-практическое пособие по применению УК РФ / Под ред. В.М. Лебедева. М., 2005. С. 673 (автор - В.И. Радченко)).

Иная личная заинтересованность как мотив злоупотребления должностными полномочиями (или служебного подлога) может выражаться в стремлении извлечь выгоду неимущественного характера, обусловленном такими побуждениями, как карьеризм, протекционизм, месть, зависть, семейственность, желание приукрасить действительность, скрыть свою некомпетентность, уйти от ответственности за допущенные ошибки и недостатки, получить взаимную услугу, заручиться поддержкой в решении какого-либо вопроса и т.п. (Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В.И. Радченко. СПб., 2007. С. 603 (автор - Б.В. Волженкин)).

КонсультантПлюс: примечание.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (под ред. А.А. Чекалина, В.Т. Томина, В.В. Сверчкова) включен в информационный банк согласно публикации - Юрайт-Издат, 2007 (4-е издание, переработанное и дополненное).

Понятием "иная личная заинтересованность" охватываются все иные противоречащие интересам службы побуждения личного характера (карьеризм, протекционизм, месть, зависть, подхалимство и т.д.) (Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.Т. Томина, В.В. Сверчкова. М., 2009. С. 1079 (автор - С.В. Изосимов)).

Судебное толкование

Корыстная заинтересованность - стремление должностного лица путем совершения неправомерных действий получить для себя или других лиц выгоду имущественного характера, не связанную с незаконным безвозмездным обращением имущества в свою пользу или пользу других лиц (например, незаконное получение льгот, кредита, освобождение от каких-либо имущественных затрат, возврата имущества, погашения долга, оплаты услуг, уплаты налогов).

Иная личная заинтересованность - это стремление должностного лица извлечь выгоду неимущественного характера, обусловленное такими побуждениями, как карьеризм, семейственность, желание приукрасить действительное положение, получить взаимную услугу, заручиться поддержкой в решении какого-либо вопроса, скрыть свою некомпетентность и т.п. (п. 16 Постановления Пленума ВС РФ от 16 октября 2009 г. N 19).

Специальное полномочие

Научное толкование

Под специальными полномочиями следует понимать поручение, данное лицом, обладающим соответствующими полномочиями, лицу, не занимающему штатной должности, выполнять функции представителя власти, организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции, как устные, так и оформленные письменно приказом, трудовым соглашением, доверенностью, решением трудового коллектива (Курс советского уголовного права. Часть Особенная. Т. 4. Л., 1978. С. 229 (автор - Н.С. Лейкина)).

Должностными признаются лица, получающие специальные полномочия на выполнение должностных обязанностей в связи с основной занимаемой ими должностью, которая сама по себе не позволяет признать лицо должностным (рабочие, инженерно-технический персонал). Кроме того, к ним следует отнести лиц, получающих специальные полномочия на выполнение должностных обязанностей не в связи с основной занимаемой должностью (общественные контролеры, инспекторы, ревизоры, присяжные заседатели). Ими могут быть и пенсионеры.

Специальные полномочия предоставляют управомоченные на это органы или должностные лица (обычно руководители), трудовые коллективы (общее собрание). Специальное полномочие определяется приказом, трудовым соглашением, доверенностью, решением трудового коллектива и т.п.

Действие специального полномочия заканчивается, если: а) истек его срок; б) задание, для выполнения которого оно предоставлялось, выполнено; в) его отменило лицо или организация, давшие такое полномочие (Галахова А.В. Должностные преступления. М., 1998. С. 11).

В качестве субъектов, действующих по специальному полномочию, применительно к гл. 30 УК РФ следует отнести судебных экспертов, дающих экспертные заключения по уголовным и гражданским делам. Получая в соответствии с постановлением следователя или суда (т.е. от имени государства) полномочия по оценке и констатации фактов, эксперт, давая заключение, становится источником доказательств особого рода, он осуществляет организационно-распорядительные функции в соответствии со специальными полномочиями, получаемыми от государства.

В силу наличия специальных полномочий судебный эксперт, получивший вознаграждение за заведомую ложность своего заключения, должен нести ответственность по совокупности преступлений, предусмотренных ст. ст. 290 и 307 УК РФ (Научно-практическое пособие по применению УК РФ / Под ред. В.М. Лебедева. М., 2005. С. 669 - 670 (автор - В.И. Радченко)).

Президиум ВС РФ, не признав М. (внештатного сотрудника милиции) должностным лицом, исключил из обвинения все составы преступлений, субъектом которых могло быть должностное лицо (БВС РФ. 2001. N 12. С. 10 - 11). Данное постановление Президиума ВС РФ подверглось обоснованной критике в юридической литературе (Уголовное право. 2003. N 3), где утверждалось, что внештатный сотрудник милиции выполняет функции представителя власти по специальному полномочию (Волженкин Б.В. Служебные преступления. СПб., 2005. С. 449).

В числе лиц, выполняющих функции представителя власти по специальному полномочию, можно назвать присяжных заседателей в судах, различных представителей общественности, официально в соответствии с законодательством привлекаемых к осуществлению властных полномочий по борьбе с преступностью или при выполнении ими различных надзорных функций. Например, общественные контролеры по проверке предприятий торговли и общественного питания выполняют функции должностных лиц.

Специальные полномочия представителя власти предоставлены законом капитанам морских и речных судов, находящихся в дальнем плавании, руководителям геологоразведочных партий и зимовок, удаленных от мест расположения органов дознания, главам дипломатических представительств и консульских учреждений, которые в соответствии с ч. 3 ст. 40 УПК РФ выполняют некоторые функции органов дознания (Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Общ. ред. В.И. Радченко. СПб., 2007. С. 599 (автор - Б.В. Волженкин)).

КонсультантПлюс: примечание.

Комментарий Г.А. Есакова, А.И. Рарога, А.И. Чучаева "Настольная книга судьи по уголовным делам" (отв. ред. А.И. Рарог) включен в информационный банк согласно публикации - Велби, Проспект, 2007.

Возложение обязанностей должностного лица по специальному полномочию означает, что соответствующие обязанности возлагаются в установленном порядке без замещения должности. В этом случае поручение имеет разовый характер либо дается на конкретно обозначенный срок или для выполнения заранее определенного объема работы (стажеры органов милиции, прокуратуры, арбитражные и присяжные заседатели) (Настольная книга судьи по уголовным делам / Отв. ред. А.И. Рарог. М., 2009. С. 451 (автор - А.И. Рарог)).

Судебное толкование

Исполнение функций должностного лица по специальному полномочию означает, что лицо осуществляет функции представителя власти, исполняет организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции, возложенные на него законом, иным нормативным правовым актом, приказом или распоряжением вышестоящего должностного лица либо правомочным на то органом или должностным лицом (например, функции присяжного заседателя). Функции должностного лица по специальному полномочию могут осуществляться в течение определенного времени или однократно, а также могут совмещаться с основной работой.

При временном исполнении функций должностного лица или при исполнении их по специальному полномочию лицо может быть признано должностным лишь в период исполнения возложенных на него функций (п. 6 Постановления Пленума ВС РФ от 16 октября 2009 г. N 19).

М., внештатный сотрудник отдела по борьбе с экономическими преступлениями УВД г. Красноярска, был признан должностным лицом необоснованно, так как внештатным сотрудникам милиции запрещено самостоятельное производство профессиональных и других действий, оперативных мероприятий, составляющих исключительную компетенцию работников милиции (Законность. 2001. N 5).

Существенное нарушение прав и законных интересов

Научное толкование

Во всех без исключения ситуациях необходимо признавать существенным нарушение конституционных прав и свобод и закрепленных в Конституции РФ интересов граждан или организаций (например, в ст. ст. 21, 22, 26, 27, 28, 30, 35 Конституции РФ).

При оценке существенности нарушения прав и законных интересов граждан или организаций, не закрепленных в Конституции РФ, решающим и определяющим в условиях истинного, а не декларируемого правового государства необходимо признавать субъективный критерий, состоящий в оценке нарушения как существенного или несущественного не правоприменителем, а потерпевшим - гражданином или организацией, которые, исходя из многочисленных обстоятельств физического, имущественного или морального характера, относящихся к настоящему или будущему времени, порой неосознаваемых и воспринимаемых в качестве негативных лишь эмоционально или интуитивно, могут судить о существенности или несущественности нарушения их прав или законных интересов. Во всех других ситуациях, т.е. при нарушении охраняемых законом интересов общества или государства, существенность или несущественность такого нарушения должна определяться правоприменителем на основе анализа и оценки всех обстоятельств, установленных и доказанных материалами конкретного уголовного дела (Аснис А.Я. Уголовная ответственность за служебные преступления. М., 2004. С. 250 - 251).

Существенным прежде всего следует считать нарушение должностным лицом конституционных прав и свобод человека и гражданина. Материальные убытки, причиняемые должностным злоупотреблением, могут быть как в виде реального материального ущерба, так и в виде упущенной выгоды. Физический вред будет считаться существенным нарушением прав гражданина, если он выражается в причинении хотя бы легкого вреда здоровью.

Существенное нарушение прав и законных интересов индивидуального предпринимателя либо организации может быть связано с незаконным вмешательством в их деятельность, ограничением свободы предпринимательства и иной не запрещенной законом экономической деятельности, повлекшими крупные убытки, ограничением конкуренции, потворствованием монополистической деятельности и т.п.

Существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства можно видеть в создании серьезных помех и сбоев в работе государственных органов и органов местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждений, подрыве авторитета органов государственной власти и местного самоуправления, сокрытии и попустительстве совершению серьезных преступлений и т.п. (Волженкин Б.В. Служебные преступления. СПб., 2005. С. 106).

Существенное нарушение прав и интересов может выражаться в причинении материального, морального вреда, в нарушении деятельности учреждения, в выпуске недоброкачественной продукции в значительном размере и т.д. В каждом случае наличие существенного нарушения прав и интересов граждан и организаций определяется судом.

Материальный ущерб может быть причинен в результате серьезной аварии на производстве из-за нарушения технологического режима должностным лицом, в результате упущенной выгоды при срыве переговоров о поставках сырья, остановке производства, заключении невыгодных контрактов и т.п.

Моральный вред причиняется в случае нарушения трудовых, жилищных и иных прав и интересов граждан, например незаконного увольнения, отказа в предоставлении жилой площади (Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева. М., 2007. С. 813 (автор - А.Н. Игнатов)).

В международном уголовном праве в качестве нарушения прав человека должностными лицами признается причинение вреда вследствие "безразличного отношения властей к душевным мукам и страданиям" лица.

Так, в решении Европейского суда по правам человека по делу "Kurt v. Turkey" существенным нарушением прав граждан было признано бесчеловечное или унижающее достоинство обращение, возникшее в результате бездействия государственных властей (Волосюк П.В. Значение в уголовном праве России решений Европейского суда по правам человека. Ставрополь, 2007. С. 157).

При установлении существенного нарушения необходимо учитывать количество потерпевших граждан, тяжесть причиненного им морального, физического или имущественного вреда, степень отрицательного влияния на нормативную работу государственных органов, органов местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждений, других структурных звеньев государственного аппарата.

КонсультантПлюс: примечание.

предусмотренного ст. 145 1 УК РФ

Субъективная сторона преступления представляет собой его внутреннюю сущность, отражающую психическую деятельность лица, непосредственно связанную с совершением преступления. Содержание субъективной стороны преступления раскрывается с помощью таких признаков, как вина, мотив, цель, эмоции. Несмотря на то что эти признаки связаны между собой, это психологические явления с самостоятельным содержанием, ни одно из них не включает в себя другое в качестве составной части. Юридическое значение каждого из этих признаков также различно.

С субъективной стороны преступное деяние, предусмотренное ст. 145 1 УК РФ, характеризуется виной в форме прямого умысла и мотивом в виде корыстной или иной личной заинтересованности лица – это обязательные признаки состава преступления.

Субъект осознает социальный смысл совершаемого действия и наличие задолженности, предвидит, что в течение длительного времени не будут осуществляться предусмотренные законом выплаты.

Согласно психологической теории вины каждое общественно опасное и противоправное деяние, совершенное вменяемым, достигшим определенного в законе возраста лицом, считается волевым и сознательным. А всякое волевое и сознательное деяние мотивированно и целенаправленно, т.е. совершается по определенному мотиву и для достижения конкретной цели.

Законодатель в качестве криминообразующего признака преступления, предусмотренного ст. 145 .1 УК РФ, выделяет мотив преступления : корыстную или иную личную заинтересованность. Отсутствие такого мотива даже при наличии всех других признаков преступления исключает уголовную ответственность по указанной статье УК РФ.

Под мотивом преступления понимают обусловленное определенными потребностями и интересами побуждение, которое выступает субъективной причиной совершения лицом преступного деяния.

Использованный законодателем при формулировании диспозиции ст. 145 1 УК РФ союз «или», прежде всего, указывает на то, что невыплата может осуществляться либо из корыстной заинтересованности, либо из иной личной заинтересованности. Вместе с тем корыстная заинтересованность понимается как разновидность личной заинтересованности – об этом свидетельствует оборот «иная личная заинтересованность». Таким образом, вменение корыстной заинтересованности наряду с иной личной заинтересованностью по одному преступлению может проводиться лишь при условии оценки двух самостоятельных преступных эпизодов, объединенных единым умыслом, как проявления одной линии криминального поведения.

Во многих случаях, как показывает обзор практики, допускается излишнее вменение признака «корыстная заинтересованность» при наличии лишь одного признака – «иная личная заинтересованность».


Так, В., генеральный директор организации, действуя умышленно, из корыстной и иной личной заинтересованности, используя предоставленные ему полномочия руководителя организации, незаконно не выплачивал пособие по уходу за ребенком до полутора лет Х. в период с 1 октября 2009 г. до 31 марта 2010 г. с целью удержания денежных средств на свои личные нужды, а также с целью удовлетворения своих личных неимущественных интересов путем формирования общественного мнения о стабильности деятельности предприятия, дальнейшего развития предприятия, расходуя удержанные средства на представительские расходы предприятия, запчасти для автомобиля предприятия и т.д.

Итак, что следует понимать под «корыстной заинтересованностью »?

Обобщение судебной практики, связанной с осуждением виновных лиц по ст. 145 1 УК РФ, показало, что вменение корыстной заинтересованности осуществлялось в 21,4% дел в общей массе вынесенных обвинительных приговоров.

Корысть в русском языке определяется как «страсть к приобретению, наживе, жадность к деньгам, к богатству, любостяжание, падкость на барыш».

Таким образом, корыстные побуждения – это побуждения, связанные со стремлением получить материальную выгоду для себя или других лиц (родственников, близких, деловых партнеров и т.п.) от содеянного в результате либо обогащения, либо избавления от материальных затрат.

Так, в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» от 27.01.1999 № 1 под содеянным из корыстных побуждений понимается деяние, совершенное в целях получения материальной выгоды для виновного или других лиц (денег, имущества или прав на его получение, прав на жилплощадь и т.п.) или избавления от материальных затрат (возврата имущества, долга, оплаты услуг, выполнения имущественных обязательств, уплаты алиментов и др.) .

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16.10.2009 № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» под корыстной заинтересованностью понимается стремление должностного лица путем совершения неправомерных действий получить для себя или других лиц выгоду имущественного характера, не связанную с незаконным безвозмездным обращением имущества в свою пользу или пользу других лиц (например, незаконное получение льгот, кредита, освобождение от каких-либо имущественных затрат, возврата имущества, погашения долга, оплаты услуг, уплаты налогов и т.п.).

При этом для наступления ответственности не требуется, чтобы цель была достигнута. Дело в том, что понятие «корыстная заинтересованность» как мотив содеянного не синонимично термину «корыстная цель». Корыстная заинтересованность может возникнуть как до момента начала невыплаты, так и в процессе невыплаты причитающихся платежей, но в срок, не превышающий двух или трех месяцев. В то время как корыстная цель может быть достигнута и в указанные сроки, и после момента юридического окончания преступления.

Так, работодатель А., являясь индивидуальным предпринимателем, сняла со своего расчетного счета поступившие из Фонда социального страхования Российской Федерации по Республике Бурятия денежные средства – пособие по уходу за ребенком до 1,5 лет в сумме 28 825,9 руб., подлежащие выплате Е. за период с января 2008 г. по июль 2008 г. Тем самым А. реализовала свой преступный умысел, оплатив собственную ссудную задолженность в банках, в результате чего полагающееся Е. пособие по уходу за ребенком до 1,5 лет выплачено не было.

Таким образом, в качестве мотива преступления, предусмотренного ст. 145 1 УК РФ, необходимо доказать корыстную или иную личную заинтересованность, возникшую к моменту начала невыплаты или в процессе (в течение двух или соответственно трех месяцев) осуществления полной или частичной невыплаты.

В зависимости от обстоятельств дела эти составы преступлений могут соотноситься как специальный и общий. В некоторых случаях состав «невыплата заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных социальных выплат» может содержать все признаки, которые характеризуют составы «злоупотребление полномочиями» (ст. 201 УК РФ) и «злоупотребление должностными полномочиями» (ст. 285 УК РФ).

Вместе с тем преступления, предусмотренные ст. 285 и 145 1 УК РФ (либо ст. 201 и 145 1 УК РФ), не образует совокупность, за исключением случаев реальной совокупности преступлений.

Так, Н., руководитель предприятия, был признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 145 1 , ч 1 ст. 201, п. «в» ч. 2 ст. 160 УК. 17 июня 2003 г. Н. взял предназначенные для выплаты заработной платы денежные средства из кассы предприятия в размере 146 939 руб. и использовал их для покупки автомобиля «Тойота-Сурф», который был оформлен на имя Н. в личную собственность. Он же оформил договор аренды с предприятием, согласно которому предприятие обязано было ежедневно выплачивать Н. денежные средства в сумме 80,54 руб., кроме того, по приказу Н. от 20 июня 2003 г. были потрачены денежные средства предприятия в размере 44 700 руб. на страховку автомобиля, ремонт, приобретение запасных частей, ГСМ, топлива.

Другой аналогичный пример.

По приговору Чертановского районного суда г. Москвы Б. признан виновным в том, что, являясь директором ЗАО, злоупотребляя своими полномочиями, из корыстных побуждений и иной личной заинтересованности, систематически свыше двух месяцев не выплачивал заработную плату сотрудникам общества. При этом он получал прибыль и направлял ее часть на нужды предприятия, фактическим владельцем и единственным учредителем которого являлся, а часть невыплаченных в качестве заработной платы средств использовал на личные цели. Судом его действия квалифицированы по ч. 1 ст. 201 и ч. 1 ст. 145 1 УК РФ.

Анализ следственно-прокурорской практики показал, что корыстная заинтересованность руководителя предприятия при невыплате заработной платы чаще всего имеет место в ситуации, когда руководитель одновременно является учредителем организации. В этом случае средства, полученные от деятельности предприятия, направляются на развитие предприятия, размещение денежных средств на депозитных счетах, а также вложение их в финансовые инструменты: векселя, облигации, акции; предоставление займов и оказание финансовой помощи предприятиям и организациям. Однако за счет развития производства возрастает и доля учредителя в собственности предприятия, а также появляется возможность получения дивидендов в той или иной форме.

Что касается мотива «личная заинтересованность », то под личной заинтересованностью следует понимать связь человека с практическими интересами, выгодами, непосредственно касающимися этого лица, либо состояние, при котором интересы, выгоды принадлежат этому лицу .

В соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16.10.2009 № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» под «иной личной заинтересованностью» следует понимать стремление должностного лица извлечь выгоду неимущественного характера, обусловленное такими побуждениями, как карьеризм, семейственность, желание приукрасить действительное положение, получить взаимную услугу, заручиться поддержкой в решении какого-либо вопроса, скрыть свою некомпетентность и т.п.

Как использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы следует рассматривать протекционизм, под которым понимается незаконное оказание содействия в трудоустройстве, продвижении по службе, поощрении подчиненного, а также иное покровительство по службе, совершенное из корыстной или иной личной заинтересованности.

Предлагаемые рекомендации не имеют цели ограничить конкретными критериями понятие «личная заинтересованность». Тем не менее в постановлении выделяется общий и более конкретизированный признак личной заинтересованности – направленность на извлечение выгод неимущественного характера .

Иная личная заинтересованность преступника может выражаться, к примеру, в том, что он совершил данное преступление из мести, ненависти, честолюбия, личной неприязни к кому-либо из работников, ревности и т.п.

Так, Х., стремясь продолжить свою трудовую деятельность на руководящей должности предприятия, пытаясь создать видимость благополучия в работе, достичь экономии средств, не производил выплату заработной платы в период с 01.09.2010 по 25.11.2010 г. работникам данного предприятия, направляя полученную предприятием прибыль на иные хозяйственные нужды предприятия, не являющиеся первоочередными.

В связи с этим небезупречным с точки зрения юридической чистоты квалификации представляется вменение директору предприятия Ч. совершения преступления, предусмотренного ст. 145 1 УК РФ, из корыстной или иной личной заинтересованности . Его действия выразились в даче указания главному бухгалтеру предприятия перечислить 70 тыс. руб. авансом в счет своей будущей заработной платы на свой личный расчетный счет в отделение Сбербанка с целью своевременного погашения стоимости кредита и процентов по кредиту, оформленному для приобретения жилого дома (при имеющейся задолженности по заработной плате работникам предприятия). В приведенном примере виновный стремился получить и фактически получил материальную (имущественного характера) выгоду, поэтому вменение в качестве признака иной личной заинтересованности, предполагающей извлечение выгод неимущественного характера, представляется излишним.

Кроме того, из предложенного Верховным Судом Российской Федерации определения следует вывод о наступлении ответственности и при неполучении виновным неимущественных выгод. Иными словами, использование оборота «может выражаться в стремлении …» дает возможность (позволяет) перенести момент юридического окончания преступления на более раннюю, в сравнении с этапом реализации намеченной виновным цели, стадию планирования.

Распространенным мотивом личной заинтересованности является желание угодить руководителю организации, учреждения, предприятия, и наоборот, – протекционизм (франц. protectionnisme от лат. ptotectio – защита, покровительство).

Так, согласно определению арбитражного суда Д., будучи внешним управляющим учреждения, преследуя цель личной заинтересованности, производила авансирование исполнительного директора, главного бухгалтера, выделяла денежные средства на приобретение подарков, выплату материальной помощи и др., не выплачивая при этом заработную плату другим работникам учреждения.

При предъявлении обвинения по ст. 145 1 УК РФ должны быть указаны:

1) выгоды неимущественного характера, для реализации (достижения) которых виновный не выплачивал причитающиеся платежи;

2) конкретные побуждения, которыми он руководствовался.

Иногда недостаточно только указания на иную личную заинтересованность как мотив содеянного с формулированием выгод неимущественного характера, к которым стремился виновный, а необходимо указать конкретную разновидность побуждений. В приведенном примере не лишне было бы оговорить, что внешний управляющий учреждения Д. руководствовалась соображениями протекционизма, оказывала покровительство одним работникам в ущерб законным интересам других работников.

В методических рекомендациях отдела Генеральной прокуратуры Российской Федерации в Уральском федеральном округе в качестве разновидности преступления, совершенного из иной личной заинтересованности, признается невыплата руководителем заработной платы работникам «в целях … создания сверхкомфортных условий для осуществления профессиональной деятельности (дорогостоящий ремонт в кабинетах, приобретение техники и предметов роскоши, оплата сотовой связи и т.д.)».

Думается, что данную рекомендацию можно было бы дополнить указанием на то, что направленность этих действий обусловлена низменными мотивами – тщеславием, эгоизмом, желанием самоутвердиться за счет других, показать свое необоснованное превосходство над окружающими и т.п., поскольку само по себе создание сверхкомфортных условий работы, на наш взгляд, недостаточно для вменения криминализирующего мотива.

По нашему убеждению, корпоративный интерес, желание сохранить «хорошие» отношения с деловыми партнерами, заручиться поддержкой в решении вопросов, создать перед вышестоящим руководителем, перед органами государственной власти или органами местного самоуправления видимость благополучия за счет ущемления прав наемных работников и т.п. также могут послужить обоснованием личной заинтересованности лица в невыплате заработной платы и иных социальных выплат.

Типичный в этом отношении пример.

Директор ОАО П., действуя вопреки законным правам и охраняемым законом интересам трудового коллектива, не принимала мер по погашению задолженности по заработной плате и ее своевременной выплате и произвела расчеты ОАО, используя расчетные счета третьих лиц на общую сумму 976 869 руб., реализовала основные средства ОАО общей стоимостью 23 477 150 руб., без которых невозможно осуществление основной деятельности, при этом мер к взысканию дебиторской задолженности не принимала. Указанные действия П. совершила в том числе в своих личных интересах, заключавшихся в стремлении угодить учредителям общества, рассчитывая на их поддержку при решении различных вопросов, а также из боязни лишиться должности генерального директора общества в случае невыполнения их указаний.

Невыплата заработной платы, пенсий, стипендий и пособий может быть результатом халатности, т.е. неисполнения или ненадлежащего исполнения должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе (ст. 293 УК РФ). В этом случае, поскольку преступная невыплата заработной платы и иных платежей предполагает умышленную вину, ответственность по ст. 145 1 УК исключается.

Вместе с тем не исключается квалификация по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 145 1 и 293 УК РФ, когда происходит оценка самостоятельных эпизодов преступной деятельности руководителя.

Так, Г., руководителю предприятия, было вменено недобросовестное отношение к службе, выразившееся в том, что он не обращался в отношении должников с исками в судебные органы по взысканию дебиторской задолженности предприятию, вследствие чего законным интересам предприятия был причинен крупный ущерб в размере 16 285,2 тыс. руб. Кроме того, Г. была вменена невыплата заработной платы на сумму 7213,4 тыс. руб. со сроком задержки более 5 месяцев из иной личной заинтересованности, поскольку, имея в наличии в кассе предприятия финансовые средства на выдачу заработной платы, он не направлял эти средства на оплату труда, а выдавал подотчетным лицам из числа должностных лиц администрации предприятия.

Как правило, невыплата заработной платы сопровождается неуплатой налогов, неисполнением обязанности по перечислению налога на доходы физических лиц, сокрытием денежных средств от взыскания налоговых органов (ст. 199, 199 1 , 199 2 УК РФ). Так, значительная судебная практика имеется по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных ст. 199 2 УК РФ.

В суд было направлено уголовное дело по ст. 145 1 УК РФ в отношении генерального директора организации Е. по факту невыплаты заработной платы за период с 1 октября 2008 г. по 31 марта 2009 г. в размере 22 205 193 руб. В ходе следствия задолженность по заработной плате была погашена в полном объеме. 29.09.2010 Е. приговором Октябрьского районного суда г. Иваново был признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст. 145 1 УК РФ, 199 2 УК РФ, ему было назначено наказание в виде штрафа в размере 350 000 руб.

Судами признается, что перечисление по письмам-распоряжениям денежных средств на производственные нужды, на оплату электроэнергии, других расходов при наличии инкассовых поручений на расчетных счетах, в нарушение очередности, предусмотренной ст. 855 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), является сокрытием денежных средств от взыскания налоговых органов. При недостатке средств на расчетных счетах платежи по заработной плате отнесены в соответствии со ст. 855 ГК РФ ко второй группе очередности, в то время как платежи кредиторам – к шестой группе очередности.

Предприятиями, имеющими задолженность по заработной плате, также применяется такой способ, как расчеты через кассу с тем, чтобы к денежным средствам, поступающим в виде выручки за реализованную продукцию, не был применен порядок списания денежных средств в соответствии с очередностью, установленной ст. 855 ГК РФ. В связи с этим при невыплате заработной платы целесообразно инициировать проведение прокурорских проверок совместно с УНП УВД данного субъекта, что позволит привлечь специалиста в области бухгалтерского учета и налогообложения.

Иные признаки субъективной стороны преступления (цели, эмоции и др.) не обязательны для квалификации состава «невыплата заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат». Они могут влиять на индивидуализацию уголовной ответственности.