Психология суицида. Этот вид экспертно-психологических исследований является одним из самых сложных и вызывает постоянный интерес отечественных и зарубежных исследователей. О нем писали Г. В. Акопов с соавторами, Дж. Верт, Д. Кантер, Д. Лестер, Н. Реттерстол и др. 1 Многие из них отмечают, что главная трудность здесь заключается в том, что объектом исследования служит не психика живой личности, а только следы ее психической деятельности, при жизни оставленные в окружающих материальной и духовной средах: в воспоминаниях, письменных текстах, личных предметах и пр.

Предметом посмертной судебно-психологической экспертизы являются индивидуальные особенности психической деятельности суицидента. Причем исследование не должно ограничиваться простой констатацией установленных фактов и закономерностей. Оно обязано также выявить возможное наличие связей различных психических свойств и состояний с событиями, имеющими существенное значение для следствия и суда. Особое значение в данной экспертизе придается анализу периода жизни непосредственно перед совершением суицида, так называемого предсуицида. Исследователями отмечается несколько форм внутреннего суицидального поведения: суицидальные мысли, замыслы и намерения, а также соответствующий эмоциональный фон - суицидальные переживания.

Суицидальные мысли, представления и фантазии на тему своей смерти - пассивная форма суицидального поведения. Об их существовании на раннем этапе предсуицида могут свидетельствовать дневниковые записи, рисунки, письма, показания свидетелей, имевших возможность наблюдать суицидента в соответствующий период времени.

Активной формой суицидального поведения являются суицидальные замыслы и намерения. Замысел включает в себя проработку плана действий, связанных с исполнением самоубийства, продумываются способ суицида, время и место его совершения. Суицидальное намерение характеризуется наличием волевого начала, побуждающего к непосредственному переходу от замысла к реализации.

Отношение к жизни в предсуициде выражается в четырех основных формах:

1) ощущение безразличия;

2) чувство сожаления о своем существовании;

3) переживание его тягостности, невыносимости;

4) отвращение к жизни.

Отношение к смерти выступает в формах:

1) страх смерти, хотя и сниженный в своей интенсивности;

2) ощущение безразличия;

3) чувство внутреннего согласия на смерть;

4) желание смерти.


В структуре суицидальных переживаний выделенные формы встречаются в различных сочетаниях, создавая множество индивидуальных вариантов.

Посмертная судебно-психологическая экспертиза суицида. В ряде случаев мотивы суицида очевидны (истинный суицид), они подтверждаются материалами следствия, но для полноты доказательств по делу может быть назначена экспертиза, на разрешение которой выносятся следующие вопросы:

Находилось ли данное лицо в период, предшествовавший смерти, в психическом состоянии, предрасполагавшем к самоубийству?

Если да, то чем это состояние могло быть вызвано?

Перед подъездом 9-этажного жилого дома был обнаружен труп 16-летней Л., в кармане одежды которой находилась записка следующего содержания: «Папочка, прости меня, но это единственный выход». По показаниям К., подтвержденным показаниями его жены В., его дочь Л. родилась слабым, болезненным ребенком. Жена умерла, когда девочке был только год. Он, как отец, очень любил свою дочь, сам ее растил, купал и кормил. Когда дочери было три года, он женился вновь. У его новой жены было двое своих детей. Все дети жили дружно, мачеха старалась никак не отделять Л. от своих детей. Как считает подэкспертный, они с женой относились к Л. даже лучше, чем к другим детям, старались облегчить ей жизнь. У нее, как у старшей, была своя комната, где она любила уединяться, никого к себе не пуская. До самой смерти у нее в комнате оставались любимые куклы. Л. не хотела их прятать и говорила, что это память о детстве. К подростковому возрасту у Л. сформировались такие черты характера, как прилежность, послушание, старательность, дисциплинированность. Она не была слишком разговорчивой или общительной, скорее наоборот -ценила покой и одиночество. Из близких подруг она дружила только с Г., которая иногда приходила к ней в гости. У нее была интересная черта, о которой почти никто не знал, за исключением К. и Г.: она писала письма героям художественных фильмов, но никогда их не отсылала. К. считал, что, когда дочь вырастет, она, может быть, станет писательницей.

Учительница литературы отмечала ее хороший слог и чувство языка. Несмотря на мягкость характера, очень редко, но два-три раза бывали случаи, когда Л. резко высказывалась по каким-то поводам. Правда, уже через непродолжительное время она приходила вся в слезах, просила ее простить. Как-то при ссоре Л. в сердцах сказала родителям, что они не совсем справедливо к ней относятся, что, если бы была жива ее родная мать, та бы ее понимала лучше. Тем не менее, острых конфликтов в семье не было, и Л. неоднократно заявляла, что ее отец ей очень дорог, и что когда-нибудь она это докажет.

Примерно за год до смерти у Л. появились друзья, с которыми она подолгу стала гулять на улице. Несколько раз она поздно возвращалась из кино или дискотек. Родители предупреждали ее, что это может плохо закончиться, приводили соответствующие негативные примеры, но Л. говорила, что все это к ней лично не относится. Однажды она пришла из школы в слезах. С трудом они узнали от нее, что прямо во время занятий из класса ее вызвал в коридор некто Лен., который стал предлагать ей свое покровительство. Когда она резко повернулась, чтобы уйти, он силой удержал ее и сказал, что если она будет «выступать», ей будет хуже. К. очень взволновало это событие, он тут же пошел в школу выяснять, кто такой Лен. и как он проник в школу, но вразумительного ответа ни от кого не получил. После этого Лен. еще несколько раз давал о себе знать. Он перехватывал Л. по дороге в школу или домой, силой заставлял ее стоять рядом с ним и разговаривать, представлял Л. своим друзьям как свою девушку.

Однажды поздно ночью раздался телефонный звонок. Мужской голос стал требовать к телефону Л. В ответ на слова К. о том, что звонить уже поздно и что Л. спит, мужчина грубо ответил, что это не его дело и пусть он лучше побережет свое здоровье. После того как подэкспертный бросил трубку, звонки раздавались еще некоторое время. Л. стала крайне подавленной, часто плакала, боялась выходить одна на улицу, в школу и из школы ее сопровождали либо К., либо его жена, хотя это и причиняло им очень много неудобств. Но вскоре звонки прекратились, и они успокоились. В это время ничего необычного в поведении Л. ими не отмечалось.

Новый год Л. собралась проводить с друзьями. К. с женой проводили ее и ушли домой в уверенности, что все должно быть нормально. На следующий день Л. пришла домой примерно в 4 утра. Вид у нее был страшный: заплаканная, изможденная, глаза распухшие. У нее была настоящая истерика, которая долго не могла прекратиться. Они не смогли добиться от нее рассказа о том, что произошло. Оставив ее одну в комнате, они вышли, решив вернуться к этой теме позднее. К. с женой пошли к подруге Л., чтобы все выяснить. В это время Л. оставалась в квартире одна.

Подруга Л. - Г. показала, что телефонные звонки прекратились только для родителей, на самом деле они продолжались. Однажды Лен. встретил Л. на квартире у Г., где оказался вместе со знакомым Г., и в ультимативной форме потребовал, чтобы Л. не прекращала с ним встречаться. В случае ее отказа либо передачи содержания разговора родителям он угрожал «очень тяжелыми последствиями» для нее и для них. Последнее напугало Л. больше всего, поскольку она подумала, что из-за нее могут причинить вред отцу. Она не сообщила об этой встрече родителям, так как подумала, что если об этом узнает отец, он не будет молчать, а пойдет «выяснять отношения» и в конечном итоге всем им будет очень плохо. Лен. регулярно звонил Л. в то время, когда родителей не было дома. Иногда Лен. встречал Л. возле школы, провожал, при этом не разрешал без его согласия выходить из дома и с кем-либо встречаться. Лен. говорил ей, что если она будет вести себя «не по делу», ее сделают проституткой, а родителей «замочат», и что Лен. для нее фактически «ангел-хранитель». Со слов Г., Л. была уверена, "что все это в действительности так страшно. Она переживала унижение, ощущая себя «чужой вещью», испытывала мучительные колебания из-за невозможности ни порвать с Лен., ни сказать об этом отцу. Вместе с тем она мечтала, окончив школу, тут же уехать учиться куда-нибудь «далеко-далеко», где ее никто не найдет. А уже оттуда она «написала бы ему подробное письмо».

Новый год Л. и Г. собрались проводить с друзьями. Лен. спрашивал ее, где это будет происходить, и она не смогла это скрыть. Примерно в 23 ч. в квартиру позвонил Лен. и попросил Л. выйти на лестничную площадку, где он ее «хотел поздравить

с праздником». Но на лестничной площадке он сильно взял ее за руку и повел к машине, где хотел «познакомить со своими друзьями». Л. начала плакать и говорить, что не хочет никуда идти, но он уговорил ее сесть в машину, чтобы «поговорить», поскольку на улице стоять было холодно. Внезапно машина тронулась с места и быстро уехала в неизвестном направлении.

По показаниям свидетелей по делу, Л. привезли в сауну спортивного комплекса, где ее ввели в мужское отделение. К ней вышло несколько голых мужчин, завернутых в банные полотенца. Неожиданно они сняли с себя полотенца и стали говорить Л., что будут по двое и по трое с ней заниматься сексом, описывали подробности, как именно это все будет происходить. По Л. было видно, что она очень испугалась. У нее началась истерика, стало плохо с сердцем. На ее глазах мужчины занимались сексом с другими девушками, били их и заставляли пить водку. Все это продолжалось несколько часов. Л. заставляли на все это смотреть. В конце «праздника» Лен. отвез ее домой, предупредив, чтобы она никуда не уходила, так как скоро они за ней вернутся.

Анализ материалов уголовного дела позволил экспертам-психологам прийти к следующему выводу. В период, предшествовавший смерти, Л. предположительно находилась в состоянии острой фрустрации, вызванной действиями Лен., угрозами в адрес ее и ее родителей. На момент, предшествовавший смерти, Л. находилась в состоянии сильной психической напряженности (стресса), обусловленной посягательством на ее половую неприкосновенность, честь и достоинство; разворачивающаяся ситуация в сауне, реальная угроза подвергнуться еще большему насилию противоречила ее принципам и морально-нравственным ценностям, образу жизни, воспитанию (доброжелательная атмосфера в семье, любовь и поддержка со стороны родителей, неприспособленность к жизненным трудностям). Предположительно у Л. была комбинированная акцентуация характера: педантичность, дистимичность, тревожность (по типологии Шмишека), предполагающая зависимость от внешних обстоятельств и утрату гибкости поведения в критических случаях. Все это, а также такие индивидуально-психологические особенности Л., как прилежность, послушание, старательность, дисциплинированность, чувствительность, ранимость, замкнутость, скрытность, и обусловили ее неспособность оказывать сопротивление психологическому и физическому насилию. Нарастающее психотравмирующее воздействие, достигшее своего пика в период предсуицида, сверхценность отношений с отцом, желание доказать ему свою любовь, отсутствие значимой психологической поддержки могли оказаться решающими факторами при выборе стратегии выхода из сложившейся ситуации.

В некоторых случаях следствие сталкивается со случаями смерти, только имеющей внешние признаки суицида. Часто главной трудностью при расследовании этих случаев является отсутствие убедительных доказательств ведущей версии. Даже родные и близкие погибшего отказываются верить в его добровольный уход из жизни. Как это ни парадоксально, но иногда версия насильственной смерти для них оказывается предпочтительнее, чем признание факта самоубийства. И они сознательно либо неосознанно оказывают давление на следствие. Близким людям* трудно представить себе, что они могли просмотреть психологический кризис такой силы, единственным выходом из которого оказалась смерть. Им трудно поверить, что погибший не смог или не захотел обратиться к ним за помощью. Им страшно было бы узнать, что иногда они сами прямо или косвенно подталкивали его к этому решению.

Как правило, такой острый психологический кризис, если только он не имеет психопатологической природы, либо развивается внезапно, под влиянием внезапных психотравмирующих событий значительной интенсивности, либо имеет длительную предысторию, постепенно аккумулируя негативные

переживания. Но и в первом, и во втором случаях этот психологический кризис часто имеет аффектогенную природу. Это по сути физиологический аффект, направленный на себя. Отдельным случаем являются суициды, обусловленные особыми социокультурными традициями, которые здесь рассматривать не будем.

Классическим примером продуманного суицида, подготовленного несколькими годами борьбы за душевное равновесие, за поиски выхода из субъективно безвыходной жизненной ситуации, является смерть известной советской поэтессы Юлии Друниной.

Для нее сильнейшим стрессогенным фактором явились сначала потеря любимого человека, а затем целой страны (Советского Союза не как политического образования, а как уникального социокультурного феномена), поэтическое служение которой во многом составляло смысл ее жизни. О ее душевном состоянии в это время лучше всего говорит одно из писем, написанное перед смертью: «Почему ухожу? По-моему, оставаться в этом ужасном, передравшемся, созданном для дельцов с железными локтями мире такому несовершенному существу, как я, можно, только имея крепкий личный тыл. А я к тому же потеряла два своих главных посоха - ненормальную любовь к Старокрымским лесам и потребность творить. Оно лучше- уйти физически неразрушенной, душевно несостарившейся, по своей воле. Правда, мучает мысль о грехе самоубийства, хотя я, увы, неверующая. Но если Бог есть, он поймет меня ».

Ее решение добровольно уйти из жизни было хорошо продумано и тщательно подготовлено. Перед смертью, 20 ноября 1991 г., Друнина написала письма: дочери, зятю, внучке, подруге Виолетте, редактору своей новой рукописи, в милицию, в Союз писателей. Ни в чем никого не винила. На входной двери дачи, где в гараже она отравилась выхлопными газами автомобиля, приняв снотворное, оставила записку: «Андрюша, не пугайся. Вызови милицию и вскройте гараж».

Внешняя похожесть на суицид еще не означает его обязательной подтверждаемости в результате расследования. Такая смерть в действительности может, как минимум, иметь следующие варианты:

1. Истинное самоубийство.

1.1. Самоубийство по собственному волеизъявлению.

1.1.1. Рациональное (продуманное) самоубийство.

1.1.1.1. Рациональное аффективное самоубийство.

1.1.1.2. Рациональное неаффективное (по религиозным либо философским основаниям) самоубийство.

1.1.2. Импульсивное аффективное самоубийство.

1.2. Самоубийство по неосторожности.

2. Имитация самоубийства.

2.1. Имитация самоубийства (косвенное убийство).

2.1.1. Самоубийство под принуждением.

2.1.2. Доведение до самоубийства.

2.2. Имитация самоубийства (демонстрация в целях провокации или шантажа).

3. Естественная смерть, имеющая признаки самоубийства по не зависящим от умершего причинам.

3.1. Смерть в результате несчастного случая.

3.2. Естественная смерть в результате иных причин (старость, болезнь и пр.). 4. Истинное убийство.

4.1. Убийство, замаскированное под самоубийство.

4.2. Убийство, имеющее признаки самоубийства по не зависящим от убийцы причинам.

С другой стороны, иногда смерть, казавшаяся вызванной иными причинами, впоследствии оказывается классифицированной как суицид. Еще более сложным случаем является ситуация, когда очевидны обстоятельства самоубийства, но в то же время неочевидны его мотивы. Поводами, позволившими усомниться в естественной смерти исследуемого лица Либо в истинности его самоубийства, могут явиться показания свидетелей по делу, положение трупа, обнаружение определенных предметов рядом с трупом или на нем, содержание текстов, имеющих отношение к данному делу (на любых носителях: бумаге, магнитофонной кассете, компьютерном диске и пр.). Так, например, из следственной практики известны случаи, когда расширение свидетельской базы позволило переквалифицировать статью: смерть в результате несчастного случая была изменена на доведение до самоубийства (суи-цидент совершил бросок под проезжавшую машину обидчика), или актер, пытавшийся «вжиться в роль» и репетировавший поведение человека с выраженным депрессивным состоянием, совершил самоубийство по неосторожности и т.п.

Приведенная выше классификация отражает систему выдвижения различных следственных версий по делам, связанным с самоубийством. При этом имеются две ситуации, когда может возникнуть потребность в психологе:

1) в случае необходимости удостоверения в самом факте самоубийства, если собранные доказательства не позволяют сделать однозначного вывода об убийстве или самоубийстве. В этой ситуации психолог может быть привлечен к участию в расследовании либо в качестве специалиста, либо в качестве эксперта. Здесь на разрешение психологу рекомендуется поставить два вопроса:

Каковы были основные индивидуально-психологические (личностные, эмоционально-волевые, мотивационные, интеллектуальные) особенности личности под экспертного, которые могли существенно повлиять на его поведение в исследуемой ситуации?

В каком психическом состоянии мог находиться подэкспертный в период, предшествовавший его смерти?

Не следует задавать вопроса, касающегося «психического состояния, предрасполагавшего к самоубийству», поскольку такая постановка вопроса намекает на доказанность априори факта суицида;

2) в случае, когда имеются некоторые признаки самоубийства и одновременно обоснованные подозрения об определенной роли некоторых лиц в трагической судьбе суицидента, может быть назначена посмертная судебно-психологическая экспертиза для разграничения между самоубийством (истинным самоубийством) и доведением до самоубийства, что согласуется с квалификацией ст. НО УК РФ: «Доведение лица до самоубийства путем угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего». Здесь, в дополнение к указанным выше, на разрешение эксперта целесообразно поставить следующих два вопроса:

Имелась ли какая-либо взаимозависимость между психическим состоянием подэкспертного в период, предшествующий его смерти, и действиями определенного лица (указать какого)?

Если такая взаимозависимость имелась, то каковы были ее характер и признаки?

Приведем характерный в этом отношении пример, где следствию необходимо было определиться с версиями: а) убийство с имитацией суицида; б) самоубийство; в) доведение до самоубийства. Для получения доказательств по делу была назначена судебно-психологическая экспертиза, на разрешение которой были вынесены все четыре указанных выше вопроса.

В сарае, принадлежащем гражданам Кл., проживающим в деревне Б., рано утром был обнаружен повесившимся их несовершеннолетний сын К. Накануне смерти между К. и Е. произошла ссора, в ходе которой на почве ревности Е. подверг избиению К., угрожал ему публичной расправой и унижением. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, смерть К. наступила в результате сдавления шеи петлей при повешении, обнаруженные кровоподтек под левым глазом, западающая ссадина по наружному краю левой брови, обширный кровоподтек в области лопаток, кровоподтек в области правой голени в причинной связи со смертью не состоят. После причинения телесных повреждений К. был способен совершать активные действия - кричать, передвигаться, поднимать тяжелые предметы и переносить их на расстояние. Причиненные К. телесные повреждения не могли привести его в бессознательное состояние.

В деревне многие были убеждены, что К. на самом деле был повешен, а самоубийство было сымитировано, поскольку мотивов суицида, по утверждению родственников К., у него не было. Более всех этой версии придерживались родители К., которые обратились с заявлением в прокуратуру. По делу была назначена судебно-психологическая экспертиза, которая проходила параллельно с расследованием.

По показаниям свидетелей, знакомых К., погибший отличался вспыльчивостью, был обидчив, однако быстро отходил; остро реагировал на замечания по поводу его одежды, плохого зрения, особенностей поведения. По натуре был скрытен. Не признавал своих недостатков, отличался мстительностью. В драки старался не ввязываться, задирой никогда не был. Отстаивая себя, использовал преимущественно словесную защиту, колкости, оскорбления. Часто настраивал людей против себя, задевая их своими замечаниями. В классе старался выделиться, одевался хорошо, следил за собой. Девушки у К. не было, хотя от недостатка женского внимания он не страдал. К. дерзил окружающим, позволял себе вольности с учителями.

К. находился в дружеских отношениях со Ст. и входил в группу молодых людей, в которой Е. пользовался авторитетом и уважением. Молодые люди посещали секцию таэквондо, где Е. постоянно демонстрировал мастерское владение этим видом боевых искусств, своими победами в спаррингах неоднократно вызывая у К. восхищение. К осознавал, что физически Е. намного превосходит его. К. посещал секцию отчасти потому, что стеснялся своего слабого зрения, хотел быть физически развитым и сильным.

К. нередко слышал высказывания в свой адрес, что он «голубой», поскольку постоянно ходит с парнем, и у него нет девушки. Поэтому, когда Г., которую в их компании «официально» считали девушкой Е., в течение нескольких месяцев отсутствия Е. стала выказывать К. признаки внимания, ему это очень понравилось. Г. писала ему стихи, звонила, ходила с ним на речку, признавалась подруге, что К. ей нравится, искала малейший повод встретиться с ним. Ближайшие друзья и родственники К. советовали ему не поощрять Г., так как это было бы подлостью по отношению к Е., могло привести к серьезному конфликту с ним. Е. считался человеком самолюбивым, гордым, злопамятным. Мать К. предостерегала его от близких отношений с Г., так как опасалась мести со стороны Е. К. стал избегать встреч с Г., не танцевал с ней на дискотеках. Он часто жаловался друзьям и близким, что Г. его преследует, навязывается ему. Матери он говорил, что из-за конфликтного характера Е. с Г. никто не дружит.

Накануне выпускного вечера К. поссорился с отцом, которой заявил, что К. ему не сын, в результате К. пришлось добираться до Калуги на электричке, а не на машине, как обычно. На выпускном вечере К. предупредил Ст., чтобы последний наблюдал за ним, иначе он (К.) «получит в морду», К. был явно расстроен, взвинчен, не в на-

строении. На выпускном вечере в нетрезвом состоянии К, подойдя к группе знакомых, среди которых находился Е., грубо пошутил: «Педики всех стран, объединяйтесь», на что Е. поинтересовался у К., не себя ли тот имеет в виду. Такое поведение было нехарактерно для К. и удивило многих его знакомых. За столом на выпускном вечере Е., Г. и К. сидели недалеко друг от друга, и Е. стал в шутливой форме расспрашивать К. о том, как он «любит» Ст., так как последний много времени проводил в его обществе. В ответ К. оскорбил его, назвав «педиком» в присутствии большого числа знакомых. Поскольку это произошло публично, Е. был удивлен и поражен дерзостью и беспричинной злобой К. по отношению к нему. В деревне его боялись, так как Е. никому ничего не прощал, в данном же случае его оскорбили при всех. Е. встал из-за стола и вышел на улицу для того, чтобы не конфликтовать с К. на празднике. Через некоторое время К. вместе со Ст. вышел на улицу. Е. отозвал К. в сторону, чтобы выяснить, чем вызвана его неприязнь. К. стал обвинять Е. в том, что последний хочет его унизить и «опустить» перед девушками. Ст. и подошедшая мать К. разняли их. На следующий день до Е. стали доходить слухи о том, что Г. «бегает» за К., купалась с ним на речке и к тому же ушла с ним в поход. По показаниям ряда свидетелей, в походе Г. пыталась уединиться с К., выслала из палатки подругу и долгое время оставалась с ним наедине (около 2-3 часов), засветила пленку, на которой была сфотографирована вместе с К. ночью в палатке. Однако, со слов самой Г., К. признался ей в ту ночь в любви, просил бросить Е. На следующее утро К. выглядел чем-то сильно расстроенным. Вернувшись домой, на расспросы матери не отвечал.

На следующий день Е. направился домой к Г., поссорился с ней, обвиняя в измене с К., и Г. призналась ему в этом, ссылаясь на свое нетрезвое состояние. После этих слов Е., по показаниям свидетелей, находился во «взвинченном» состоянии, проявлял раздражительность и агрессивность. При большом скоплении знакомых у клуба он грозился избить К., унизить его, «опустить», предлагал знакомым присоединиться и помочь ему в этом, потом пытался вызвать К. из дома к клубу. Однако К. отсутствовал, и Е. снова направился к Г., чтобы «раз и навсегда выяснить отношения, чтобы все знали», но Г. отказалась выйти на улицу, ссылаясь на свое плохое самочувствие. Е., бормоча угрозы и проклиная Г., замахнулся на нее рукой. По словам свидетелей, угрозы Е. в отношении К. они воспринимали как желание выяснить отношения в драке, причем никто не сомневался в ее исходе (в том, что Е. побьет К.).

В тот день мать попросила К. выгулять собак, однако он всячески оттягивал этот момент, не хотел выходить из дома, был взволнован и расстроен чем-то, на ее расспросы не отвечал, постоянно о чем-то думал, предлагал перенести разговор на завтра. В руках он держал какие-то стихи и читал их. Узнав, что К. выгуливает за домом собак, Е. и Ст. пошли его искать и обнаружили около сараев. Между Е. и К. около огорода произошла драка, в результате которой К. был избит. Ст., близкий друг К, считал, что К. совершил подлость по отношению к их дружбе и к Е. лично, разбил их компанию. Несмотря на то, что К. после драки остался сидеть на земле, он не помог ему подняться и не остался с ним, а ушел с Е. Видевшие их через час после драки свидетели отмечают, что Е. был уже в другой одежде, а под глазом у него был синяк. В разговоре он обронил следующее: «Завтра будем ждать участкового».

Домой К. ночевать не пришел. Утром Кл., обнаружив отсутствие сына в комнате, отправилась в сарай, так как иногда К. оставался там ночевать на сеннике. Лестницы на чердак она не увидела, но заметила, что щеколда на двери сарая отодвинута. Войдя внутрь, она нашла сына, который висел на веревке от боксерской «груши». Лицо у него было в пыли, кровоподтеках, одежда и руки в грязи. Ноги почти касались земли. У ног К. стоял пень, который ранее находился в месте, где привязывали собаку. Пень весил 25 кг, но К. иногда перетаскивал его, когда возникала необходимость повесить на крюк боксерскую «грушу».

Е. обратился в больницу через сутки после смерти К. Из акта судебно-медицинского заключения следует, что у Е. установлены повреждения в виде сотрясения головного мозга с кровоподтеком орбиты левого глаза, отеков в теменной и затылочной областях, давность нанесения которых определяется не более чем двумя днями с момента обращения последнего в больницу.

В присутствии свидетелей К. как-то высказался, что он бы не смог себя убить, так как для самоубийства нужна большая смелость. Вместе с тем однажды К. привел свою знакомую на железнодорожные рельсы и сказал, что выбрал это место, чтобы лечь под поезд. 14 июня, незадолго до смерти, он также сказал ей словно в шутку: «Вот умру, и будете плакать». Такие высказывания К. по поводу его возможной смерти фиксировались неоднократно. Так, в мае он подарил младшей сестре Г. гвоздь и сказал: «Заколотишь в крышку моего гроба». Незадолго до описанных в деле событий К. также нечто подобное говорил Ст.: «Будешь плакать над моим гробом». Несколько раз К. просил знакомых истолковать сны, которые ему снились: будто его родственники хоронят его, идут за гробом, плачут, а он никак не может выбить крышку гроба. Однажды с близким человеком он поделился содержанием сна: он вроде бы умер, а потом ожил и сказал: «Здорово я вас всех обманул!».

Некоторые свидетели считают, что К. вполне мог покончить жизнь самоубийством вследствие того, что было унижено его мужское достоинство. Для него имело большое значение то, что ребята - старше его по возрасту и влиятельные фигуры в деревне - «приняли его в свой круг», «дали ему поддержку». Без этой поддержки никто не мог гарантировать ему личной безопасности, поскольку дрались в деревне часто и без особых поводов. Хотя К. занимался в секции таэквондо и хотел считаться физически совершенным человеком, к реальной жизни он не был подготовлен. На это накладывались и слабые черты характера К.: обидчивость, вспыльчивость, ранимость, слабость, неуравновешенность.

Другие свидетели утверждали, что никогда не слышали от К. намерений покончить с жизнью. Невероятно, что он мог убить себя, ведь он так себя любил: мог подолгу лежать на диване, рассматривая себя в зеркале. Обсуждал с сестрой свои прическу, одежду, манеру поведения. Был исключительно чистоплотен, избегал любых признаков грязи. Всегда был жизнерадостным, любил пошутить, строил планы на будущее, хотел после окончания школы продолжить учебу, мечтал иметь высокое положение, квартиру, дачу, машину. Говорил о том, что в будущем должен помогать своим родителям.

Психологический анализ материалов уголовного дела и проведенное экспертно-психологическое исследование показали, что для К. были характерны следующие индивидуально-психологические особенности: обидчивость, вспыльчивость, эмоциональная неуравновешенность, частая смена настроения, аффективная ригидность, застреваемость на деталях, демонстративность поведения. В конфликтных ситуациях он прибегал преимущественно к вербальной агрессии, драки не провоцировал, однако при необходимости от столкновения не уклонялся. Остро реагировал на оскорбления, направленные в его адрес, особенно переживал, когда его называли «голубым», «шестеркой», «ребенком». Стеснялся своего физического недостатка, слабого зрения, поэтому не носил очков. Большое внимание обращал на свой внешний вид, на то, каким его видят окружающие. Пытался привлечь к себе внимание оригинальной одеждой, экстравагантным внешним видом.

Судебно-психологическая экспертиза получила возможность опосредованно ознакомиться с его бессознательной сферой, выраженной в сюжетах сновидений. В частности, несомненным фактом можно считать, что а) сюжеты, связанные со смертью, были нередки в его сновидениях; б) он обращал на них внимание, т.е. они были для него значимы; в) он неоднократно обсуждал эти сюжеты с близкими людьми. Таким образом, есть веские основания считать, что сюжеты его сновидений формировали внутренний план поведения К., оказывали на него программирующее воздействие, готовность при известных обстоятельствах поступить определенным образом. В разговорах с друзьями К. неоднократно в шутливой форме высказывал мысли о возможном самоубийстве. Испытывал потребность вступить в близкие отношения с девушкой, о чем неоднократно сообщал близкому другу, но наличие таких отношений достоверно не выявлено. Пытался самоутвердиться, посещал секцию таэквондо, однако технически был слабо подготовлен и проигрывал в спаррингах. Восхищался Е., который был сильнее его физически. В юношеской среде опирался на его дружбу и поддержку. Был привязан к матери, находился под ее контролем.

Перечисленные свидетелями индивидуально-психологические особенности соответствуют циклотимическому складу личности. Таким людям свойственны периодические смены настроения, причем такие перемены и неслучайны, и нередки. Радостные события вызывают у них жажду деятельности, повышенную общительность, стремление выделиться, командовать; печальные - подавленность, замедленность реакций, также часто меняется манера их общения. На замечания реагируют раздражением, грубостью, в глубине души впадая в уныние, депрессию, не исключены суицидальные попытки. Учатся неровно. Настроение влияет на их самооценку.

С учетом изучения материалов уголовного дела и результатов психологического исследования эксперты-психологи пришли к следующему выводу. В период, предшествовавший описанным в деле событиям, К. находился в безвыходной ситуации, связанной с отношениями между ним, Е. и Г. Сближение с Г. вызывало резкую критику и предостережения со стороны близких и друзей - значимых для К. лиц. В то же время Г. демонстрировала ему свою заинтересованность в развитии их отношений (звонила, писала стихи, гуляла с ним, осталась наедине в походе). Ссора с отцом накануне выпускного вечера, информация о том, что Г. пригласила на выпускной Е., проблемы во взаимоотношениях с одним из близких друзей - Ст. усугубили его отрицательные переживания, что вербально выразилось в грубом поведении за общим столом. Упреждая могущие быть высказанными обвинения в подлости и предательстве, К. начинает задевать резкими замечаниями Е. и других друзей. Его страх выливается в агрессию. Взвинченное состояние, в котором находился К., а также его некоторые индивидуально-психологические особенности (обидчивость, острое реагирование на шутки, чувствительность, ранимость, завышенная самооценка) привели к провоцированию быстрого развития конфликта между ним и Е. Вернувшись из похода, К., по-видимому, предполагал, что не сможет избежать выяснения отношений с Е., он не хотел выходить на улицу, выглядел расстроенным и на расспросы матери не отвечал. В драке с Е. К. был избит. Е. спросил у Ст., с кем из них он остается, подразумевая тем самым, прощает ли он «предательство» К. Ст. ушел с Е., оставив К. одного, тем самым показав ему, что он оценивает его поведение как предательство. Учитывая дружеские взаимоотношения между Ст. и К., то, насколько последний ценил К., уважал его, прислушивался к его мнению, выбор Ст., вероятнее всего, усилил его субъективное ощущение собственной никчемности, покинутости. Еще болезненнее было ощущать себя во всех смыслах «грязным». Из симпатичного юноши, бойкого на язык, члена одной из могущественных юношеских группировок, он очень быстро и незаметно для себя превратился в предателя, подлеца и изгоя. Он не успел адаптироваться к новому для себя состоянию, он не хотел к нему адаптироваться, но адекватными способами выхода из него он, по-видимому, не обладал. В деревне, маленькой вселенной, где все знают все обо всех, состояние «опущенного» психологически и угроза быть «опущенным» физически могла быть воспринята им как личная катастрофа.

Комплекс этих переживаний характерен для углубляющегося состояния фрустрации, ведущего к утрате гибкости поведения, растерянности, к субъективному восприятию ситуации в качестве безвыходной. Таким образом, не исключено, что после драки К. находился в состоянии фрустрации (безвыходности), которое могло быть обусловлено его индивидуально-психологическими особенностями, физическим и психологическим унижением, осуждением друзей, предшествующим конфликтом с отцом, неоптимистичными перспективами продолжения развития конфликта.

Задача судебно-психологической экспертизы в таких случаях заключается в установлении наличия или отсутствия у суицидента в период, предшествовавший смерти, психического состояния, предрасполагавшего к самоубийству. Если признаки такого состояния будут обнаружены, необходимо выявить их возможные причины, среди которых могут быть и действия указанного определенного лица.

Очевидно, что выводы посмертной экспертизы могут быть только вероятными. Это связано с несколькими причинами. Во-первых, потому что экспертное исследование проводится опосредованно: по материалам дела, показаниям свидетелей, родных и близких погибшего, по исполненным им текстам, которые могут дать лишь косвенную информацию о личности и обстоятельствах его жизни. Во-вторых, потому что предрасполагающее к самоубийству состояние не обязательно приводит к суициду или суицидальной попытке. Достоверно установленное депрессивное состояние, зафиксированные высказывания о возможном суициде, даже подготовка к нему не обязательно должны были быть реализованы в суицидальной попытке. Это состояние могло быть совмещено с фактом смерти по времени, а не в результате причинно-следственной зависимости. Поэтому здесь не применимо правило post hoc, ergo propter hoc, поскольку «после этого» еще не означает «вследствие этого». В третьих, даже действия определенного лица, субъективно воспринятые погибшим как оскорбительные или угрожающие, необязательно объективно могли быть таковыми либо достигнуть уровня соответствия квалификации ст. НО УК РФ (Комментарий, 1999). В-четвертых, поведение самого суицидента могло быть неадекватным, конфликтным, провоцирующим неприязнь и агрессию со стороны третьих лиц.

Не всегда представленные на экспертизу материалы позволяют прийти к каким-либо определенным выводам. Иногда приходится констатировать, что ответить на поставленные вопросы не представляется возможным, так как выводы экспертизы во многом зависят от полноты собранных следственными работниками данных.

1 См. также: Алексеева Л.В. Практикум по судебно-психологической экспертизе. - Тюмень, 1999; Енгалычев В.Ф. Диагностика психического воздействия в процессе судебно-психологической экспертизы. // Методы психологии. Материалы II Всероссийской научной конференции по психологии Российского Психологического Общества. - Ростов-на-Дону, 1997, С. 96-98; Енгалычев В.Ф., Шипшин С.С. Судебно-психологическая экспертиза. Методическое руководство. 2-е изд. Калуга-Обнинск-Москва. 1997; Коченов М.М. Введение в судебно-психологическую экспертизу. - М., 1980; Кудрявцев И.А. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. - М., 1999; Сафуанов Ф.С. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе. - М., 1998 и др.

2 Акопов Г.В., Мельченко Н.И., Ефимова О.И. (ред.) Методы профилактики суицидального поведения. - Самара-Ульяновск, 1998.

К сожалению не всегда суды руководствуются постулатом- «никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы», особенно когда дело касается заключения эксперта. Эта история о гражданском деле по иску о признании недействительными завещания и договора купли-продажи квартиры повествует о том, что не всегда экспертное заключение становится основой судебного постановления, вопреки закону, а также обстоятельствам и доказательствам по делу.

Обстоятельства дела.

Ко мне, на стадии подачи апелляционной жалобы на решение суда, за оказанием юридической помощи обратилась Е. и поведала следующее.

У нее была родная сестра З. которая умерла и 28.10.2008 года завещала все принадлежащее имущество, в том числе и спорную квартиру, внучатой племяннице - К.

Однако внучатая племянница перестала за ней ухаживать, стала приезжать к ней два раза в неделю на 2 часа и она 02.10.2009 года все принадлежащее имущество, в том числе спорную квартиру, завещала своей сестре Е. Впоследствии на основании договора от 23 октября 2009 года З. спорную квартиру продала Е., которая стала проживать с З. и ухаживать за ней.

Дело было инициировано иском внучатой племянницы К., которая просила признать недействительным завещание от 02.10.2009 года и договор купли-продажи квартиры, заключенный между З. и Е, ссылаясь на то, что на момент совершения данных сделок З. не могла понимать значение своих действий и руководить ими в силу того, что страдала психическим заболеванием, в связи с чем в 2008 году умершей была установлена группа инвалидности в филиале «Главного бюро медико-социальной экспертизы».

Е. обратилась со встречным иском, в котором просила признать недействительным завещание от 28.10.2008 года составленного З. в пользу К. Решением суда первоначальный иск К. был удовлетворен, встречный иск заявленный Е. был признан необоснованным. Также суд не применил двустороннюю реституцию признав порочной расписку о передаче денег написанную З. в подтверждение договора купли-продажи квартиры. Таким образом из судебного решения следовало, что мой доверитель Е. осталась в одночасье без квартиры и без денег, которые она заплатила своей сестре З. за эту квартиру.

В рамках рассмотрения данного дела судом была проведена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза. Согласно выводам данной экспертизы на момент составления завещания на имя К. в 2008 году, расстройства здоровья З. не были выражены столь значительно, не доходили до степени деменции, в связи с чем умершая могла понимать значение своих действий. На момент составления завещания в пользу моего доверителя Е. и последующем оформлении договора купли-продажи в 2009 года, умершая обнаруживала признаки необратимого выраженного психического расстройства в форме деменции, которое лишало её способности понимать значение своих действий и руководить ими. Данная экспертиза по сути и стала «фундаментом» для решения суда.

Но самым интересным в этом деле была индивидуальная карта амбулаторного больного на имя З., которая при проведении экспертизы специалистам не была предоставлена ввиду ее поступления в суд практически в последние дни процесса. В ней отсутствовали записи о прохождении лечения З., в периоды совершения сделок и до момента ее смерти, врачом психиатром.

В судебное заседание был вызван эксперт Биц Ю.А., который подтвердил экспертное заключение, и показал, что индивидуальная карта амбулаторного больного на имя З. никак не повлияла бы на выводы экспертов, а только бы подтвердила заключение экспертов и усилила их выводы. Более того эксперт высказался также о том, что в медицинской карте амбулаторного больного З. вообще не имеется никаких сведений о ее психических заболеваниях.

Таким образом такая противоречивая позиция эксперта, позволяла мне говорить о том, что заключение экспертов содержит во-первых- неполные сведения о здоровье умершей З., а во-вторых- их выводы стали выглядеть преждевременными.

Мной была подготовлена апелляционная жалоба от имени доверителя Е. в которой были изложены следующие доводы.

Считаю, что вывод суда о том что - «Тот факт, что медицинская карта амбулаторного больного З. не была предметом исследования экспертов при даче ими заключения и не является основанием для отказа К. в удовлетворении заявленных ею исковых требований, так как допрошенный в судебном заседании эксперт Биц Ю.А. после изучения этой медкарты пояснил, что данные, имеющиеся в этой медицинской карте не повлияли бы на их заключение, а только бы его усилили…» - является необоснованным и противоречит фактическим обстоятельствам дела.

Согласно ч. 1 ст. 85 ГПК РФ- эксперт обязан принять к производству порученную ему судом экспертизу и провести полное исследование представленных материалов и документов; дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам и направить его в суд, назначивший экспертизу; явиться по вызову суда для личного участия в судебном заседании и ответить на вопросы, связанные с проведенным исследованием и данным им заключением.

Исходя из ч. 3 ст. 85 ГПК РФ эксперт может знакомиться с материалами дела постольку, поскольку это необходимо для дачи заключения, а не после изготовления экспертизы.

Между тем, как следует из протокола судебного заседания по данному гражданскому делу эксперт уже после изготовления посмертной судебной психиатрической экспертизы в нарушение ст. 85 ГПК РФ ознакомился, неизвестно по чьей инициативе, с медицинской картой амбулаторного больного З. которая ему не представлялась в момент производства экспертизы.

Отвечая на вопросы, касающиеся экспертного заключения эксперт Биц Ю.А. ограничился лишь тем, что указанное экспертное заключение было принято экспертами единогласно, однако экспертом было уделено большее внимание медицинской карте З. которая с его слов ему была представлена уже непосредственно в судебном заседании. Из протокола судебного заседания видно, что эксперту не представлялось время для более детального исследования медицинской карты,- по делу в связи с этим перерыв не объявлялся, медицинская карта ему была передана в самом судебном заседании и, по моему мнению, он не вправе был высказываться о достоверности и допустимости данного доказательства, так как это является прерогативой суда.

Более того эксперт Биц Ю.А. сам высказался о том, что в медицинской карте амбулаторного больного З. вообще не имеется никаких сведений о ее психических заболеваниях.

Из показаний врача терапевта П.М.Ю. следует, что умершая З. у врача психиатра последнее время не наблюдалась, и она получила инвалидность по общему заболеванию: болезнь сердца, головного мозга, атеросклероз.

Согласно ст. 12 ГПК РФ суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел.

В связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам (ч.2 ст. 87 ГПК РФ).

Учитывая диаметрально противоположные сведения в заключении экспертов и амбулаторной карте, а также в показаниях эксперта Биц Ю.А. и свидетеля П.М.Ю. суд обязан был поставить на обсуждение сторон вопрос о назначении повторной судебной- психиатрической экспертизы, чего судом сделано не было в нарушение ст. 12 ГПК РФ.

Ввиду что того свидетель П.М.Ю. (врач-терапевт) не являлся специалистом, так как суд его не вызывал в качестве специалиста в порядке предусмотренном ч. 2 ст. 188 ГПК РФ, а эксперт Биц Ю.А. не мог давать заключений по медицинской карте амбулаторного больного согласно ч. 1 ст. 85 ГПК РФ,- вещественное доказательство: медицинская карта амбулаторного больного № 4-07 З. судом было исследовано ненадлежащим образом, так как ни суд, ни стороны не обладали специальными познаниями в области медицины в момент исследования данного документа. Необходимо было привлечение специалиста, чего судом также сделано не было.

Судом были нарушены положения ст. 12, 85, 188 ГПК РФ.

Заседание суда апелляционной инстанции.

В ходе судебного заседания нами было заявлено ходатайство о назначении повторной судебно-психиатрической экспертизы, которое было оставлено без удовлетворения. Однако судебная коллегия постановила вызвать в судебное заседание эксперта Биц Ю.А., что в целом я посчитал хорошим знаком. Такое решение коллегии я воспринял как согласие суда с моими разумными сомнениями касающимися обоснованности и достаточности экспертного заключения для удовлетворения исковых требований К.

Допрос эксперта в судебном заседании суда апелляционной инстанции эти сомнения не устранил, и четкого ответа на вопрос почему медицинская карта амбулаторного больного не смогла бы повлиять на выводы экспертов- от эксперта не последовало.

Судебная коллегия проверив материалы дела по доводам жалобы признала из убедительными в части. Выводы суда первой инстанции о том, что в момент составления в пользу Е. завещания и договора купли-продажи квартиры З. не понимала значения своих действий, судебная коллегия посчитала не доказанными и приняла решение об отказе в удовлетворении исковых требований заявленных К.

Таким образом судебная коллегия Белгородского областного суда, основываясь на законе и представленных доказательствах, «вернула» законному владельцу Е. квартиру, которая чуть было не выбыла из ее обладания благодаря экспертному заключению противоречащему другим доказательствам по делу.

Тексты судебных актов а также другие процессуальные документы деперсонифицированы.
адвокат Журавлев Евгений Анатольевич, № 31/709 в реестре адвокатов Белгородской области.

Посмертная судебно-психологическая экспертиза является вариантом заочной экспертизы. Чаще всего она назначается по делам, связанным с самоубийствами, доведением до самоубийства - ст.110 (107) и по делам о наследовании. Во всех этих случаях следственным органам требуется знать о психологическом состоянии суицидиента или умершего в период, предшествовавший смерти или в момент ее наступления.

Первым наиболее часто встречающимся типом посмертных экспертиз являются экспертизы о завещательной дееспособности. Применяются они при возможности применения статьи 56 Гражданского Кодекса РФ, которая определяет недействительность сделки, совершенной гражданином, не способным понимать значение своих действий и руководить ими.

В случае производства дела о наследовании вопросы к психологу обычно возникают после психиатрической экспертизы, которая установила отсутствие чрезмерно выраженных болезненных отклонений, нарушающих способность завещателя правильно понимать и осознавать значение своих действий. Проблема, которую будет решать судебно-медицинский эксперт-психолог, - наличие или отсутствие “порока воли” или “паралича воли” (емкий термин предложили Е.В.Конева и В.Е.Орел) на момент подписания завещания.

Из требований к материалам уголовного дела следует отметить необходимость получить от родных характеристики подэкспертного (завещателя), не только в период, непосредственно предшествующий написанию завещания и смерти, но и в “длиннике” (люнгитюде) - особенности характера в молодости и зрелом возрасте: наличие внушаемости, подчиняемости, или, наоборот, властности, лидерских тенденций; степень независимости личности от влияния окружающих, наличие самостоятельного мнения, или подверженность его “влиянию поля”; склонность или не склонность попадать под влияние отдельных людей или микросоциальных образований (кружки, религиозные объединения, особенно с наличием властного “пророка”). Особенно ведущему дело юристу надо поинтересоваться динамикой характера подэкспертного, в какую сторону он развивался, какие новые черты появились в преклонном возрасте.

Следует проследить наличие более ранних других актов о завещании, время последнего завещания (которое обычно и обладает юридической силой) и проследить соответствие содержания этих завещаний личностным особенностям и системе взаимоотношений с наследниками в тот момент.

Концептуальный аппарат, применяющийся при анализе дел такого рода, - теория об акцентуациях характера, в которой четко формулируются закономерности динамики типа характера в норме, при наличии внешних воздействий, или при возникновении патологии (психической или соматической).

Отсюда становится ясно, что судебно-медицинский эксперт-психолог должен обладать необходимыми сведениями из геронтологии и навыками работы в геронтопсихологии. Мягко выраженные изменения личности в инициальном периоде инволюционного процесса, с которыми обычно имеет дело психолог, являются смягченным вариантом психопатологических проявлений, поэтому имеет смысл в общем виде их рассмотреть.

Инволюционные заболевания по началу проявлений подразделяются на пресенильные (собственно инволюционые), начинающиеся в 45-60 лет, и сенильные (старческие), начинающиеся в возрасте свыше 60 лет. По нозологическому принципу они делятся на две большие группы: сосудистые и атрофические заболевания.

Начало сосудистых заболеваний в инволюционной период обычно отмечено неврозоподобной симптоматикой (псевдоневрастенические расстройства), когда нарушается внимание, появляется сентиментальность, слезливость, эмоциональная лабильность, плохая переносимость шумов, яркого света, чрезмерно оживленного общения, появляется повышенная утомляемость, легкие депрессивные переживания. Обычно усиливаются астенические черты характера, если они имелись в перморбиде: тревожность, неуверенность, нерешительность. В это время человек склонен искать сочувствия, эмоциональной близости, в связи с чем резко повышается психологическая готовность к моральной зависимости и повышенному подчинению авторитарной личности (примером могут служить организаторы мелких религиозных или эзотерических объединений).

Знаком сосудистых изменений в старческом возрасте (в отличие от инволюционного) являются паранойяльные черты: эгоцентризм, скупость, черствость, эмоциональная брутальность, ригидность аффекта, негативный радикал направлен в большинстве случаев против близких.

Для того и другого варианта сосудистых заболеваний характерен психоорганический синдром, в который входит интеллектуально-мнестическое снижение, на первых порах не очень заметное для близких, поскольку у человека длительное время сохраняются раннее приобретенные знания и профессиональные навыки. Только по прошествии определенного времени, когда заболевание вступает в клиническую стадию, признаки интеллектуально-мнестического снижения обнаруживаются не только при специальном экспериментально-психологическом обследовании, но и проявляются на бытовом уровне.

Признаки атрофических заболеваний экспериментально-психологически выявляются при нейропсихологическом обследовании в виде очаговых нарушений корковых функций головного мозга. При отсутствии такого исследования есть общие закономерности, по которым можно предполагать наличие атрофических процессов в определенных областях: для лобно-конвекситальных поражений характерны аспонтанность, эмоциональная тупость, распад поведенческих стереотипов, а затем и двигательных стереотипов и, естественно, распад процессов планирования деятельности; при поражении лобных базально-орбитальных отделов наблюдается эйфория (монотонно повышенное настроение), общая некритичность, расторможенность влечений, принимающая брутальные формы (псевдопаралитический синдром); для нарушения лобно-височных отделов типично наличие стереотипий сначала поведенческих, потом двигательных и затем наличие стереотипий все более автоматизированного типа в речи и в письме; при атрофических процессах постцентральных отделов головного мозга характерно так называемое очаговое парциальное слабоумие, когда при сохранении морально-этических навыков, основных поведенческих форм наблюдается выпадение сенсорных и перцептивных функций головного мозга (сенсорная аграфия и алексия, акалькулия, нарушение симультанного гнозиса и т.д.).

Существуют общие закономерности психопатологических и психологических нарушений в старческом возрасте.

Первая закономерность состоит в том, что при старческой амнезии соблюдается закон Рибо: падение мнестических способностей на текущие и недавние события и более жесткое сохранение событий, происходящих в зрелом возрасте и тем более в детстве и молодости. При более выраженных клинических проявлениях нарушений мнестических процессов начинается “стирание” в памяти событий, подчиняющиеся тому же закону: сначала выпадают более поздние события, а сохраняются более ранние. Таким образом, часто встречающийся в быту аргумент в пользу хорошей сохранности памяти (“сорок лет назад было, а все же помнит”) соответствует клинико-психологической и психопатологической симптоматике, но не является свидетельством актуальной мнестической способности.

Вторая закономерность относится к паранойяльным идеям. При паранойяльных развитиях в старческом возрасте типичны прежде всего разнообразные формы идей ущерба: кажется, что родные и близкие хотят обобрать пожилого человека, мало заботятся о нем, ущемляют его во вкусной пище; появляется чувство одиночества (часто не очень обоснованное); субдепрессивные переживания включают идеи близкой смерти и опасения, что родные и близкие ждут ее. При усилении этих идей, доходящих до бреда ущерба, кажется, что из дома что-то пропадает, что маленькие дети, а иногда и взрослые, что-то уносят из дома. Мягкий вариант идей экспансивного бреда ущерба выражается в том, что появляется предчувствие грядущей катастрофы, грозящей городу или человечеству. Интрапунитивный вариант этого бреда доходит до бреда Котара. В данном случае очень важно зафиксировать в динамике заболевания тот момент, когда кажущиеся непатологическими мотивы переходят в патологический вариант. На начальных этапах появления идей ущемления следует тщательно изучить реальную семейную обстановку, поскольку эти идеи могут быть и обоснованными.

Третья общая закономерность заключается в том, что при старческих заболеваниях, преимущественно сосудистого генеза, скорость развития деменции зависит от преморбидного интеллекта: чем выше интеллект в прошлом, тем дольше сохраняются когнитивные способности индивида на фоне значительных нейродинамических нарушений; при низком интеллекте в преморбиде деменция наступает значительно скорее. При появлении лакунарной (парциальной) деменции атрофического или сосудистого происхождения слабоумие мало выражено при задних конвекситальных поражениях и значительно быстрее нарастают со специфическими изменениями личности при прецентральных поражениях, что было описано выше.

Поводом для назначения данного вида экспертизы может служить: старческий возраст наследодателя; явное несоответствие содержания завещания системе семейных отношений умершего; сведения о принадлежности завещателя к религиозным или эзотерическим объединениям, если завещание в пользу этих объединений явно нарушает права близких родственников.

Таким образом, при заключении эксперта-психиатра об отсутствии психотических нарушений или иных видов психопатологических расстройств (выраженное слабоумие) у данного лица и принципиальной его способности решать юридически значимые вопросы эксперту-психологу можно задавать следующий вопрос:

Не имелось ли у данного лица волевых нарушений, которые могли бы оказать существенное влияние на его способность учитывать весь объем информации и в полной мере осознавать последствия своего решения?

При отсутствии значительно выраженных психопатологических проявлений и наличия волевых нарушений на психологическом уровне нередко комиссии экспертов трудно прийти к единому твердому мнению. В таком случае можно высказать свое решение в предположительной форме, мотивировав это в соответствии со статьей 76 Гражданского Процессуального Кодекса РФ (Яхимович Л.А., 1993).

Вторая проблема в посмертных экспертизах - исследование психологического состояния лица в предсуицидальный период. В основном такие экспертизы производятся при суицидах в Вооруженных Силах, поскольку там расследуется вопрос о возможности имитации самоубийства. Среди материалов, которые должны быть представлены следователем при направлении уголовного дела на экспертизу: характеристики из школы и других детских и учебных учреждений, где находился подэкспертный; подробные допросы родных и близких об особенностях характера, поведения, поступках подэкспертного, о его взаимоотношениях со сверстниками, о его действительном отношении к службе в Вооруженных Силах, о его умении постоять за себя в конфликтных ситуациях; карта призывника и все документы, свидетельствующие об обращении в медицинские учреждения; обязательно нужно иметь данные психофизиологического обследования на призывном пункте с анкетой “Прогноз” и выводом психолога о принадлежности к определенной группе нервнопсихической устойчивости. Обязательно следует иметь бланк этой анкеты, собственноручно заполненной призывником, поскольку она содержит существенные сведения о наличии депрессивных и суицидальных настроений. Прицельно следует опрашивать сослуживцев о наличии разнообразных конфликтов в военной части и тех способах, с помощью которых подэкспертный их разрешал. Последний материал является основой для диагностики психологом наличия “совладающего поведения” и способов реализации такого копинг-поведения. Известно, что преодоление стресса, вызванного конфликтной или нестандартной ситуацией, может происходит разными путями. Индивид пытается:

1) кардинально изменить ситуацию, являющуюся источником стресса;

2) изменить субъективную оценку сложившейся ситуации с целью уменьшить интенсивность ее воздействия;

3) уйти от ситуации а) по аддиктивному механизму или б) физический уход (дезертирство);

4) полностью подчиниться ситуации, что зачастую ведет к деградации личности;

5) обратиться за социальной поддержкой.

Диагностика характерологического типа не является юридически значимым или существенным актом для юристов, но эта диагностика важна для анализа взаимодействия ситуации и личности (Корепанова Т.Г.,1996), поскольку индивиды с разными характерологическими типами имеют различные способы копинг-поведения и его проявления. По нашему опыту проведения посмертных судебно-психологических экспертиз военнослужащих можно отметить, что суициды в Армии обычно совершают лица с сензитивным, шизоидным или психастеническим типом характера, что подверждается и другими исследователями (Дмитриева Е.Д., Ларичева Г.И., 1996).

Специально следует рассмотреть наличие признаков невротического состояния, если таковое возникло. Они должны быть достаточно объективированы: вегетативные проявления, обращения в медсанчасть со специфическими жалобами, описанные свидетелями признаки нарушения внимания, нарушения усвоения служебных инструкций при нормальном уровне интеллекта, эмоциональные нарушения (эмоциональная неустойчивость, иногда эксплозивность по слабым поводам, или наоборот самоуглубленность, замкнутость, попытки уединения), признаки повышенной утомляемости, ранее не наблюдавшейся, снижение способности быстрого реагирования в экстремальной ситуации (учебной или реальной). Редко, о все же по материалам дела удается проследить даже классические фазы формирования невроза - гиперстеническую и гипостеническую, если временные рамки это позволяют. Особо следует обратить внимание на физические условия жизни военнослужащего, которые могли ослабить как физические, так и психологические компенсаторные механизмы: нормальная температура в казарме, наличие достаточного количества еды, сна, отсутствие чрезмерных перегрузок по службе, особенно когда старослужащие заставляют выполнять “молодых” свои обязанности.

Поводом назначения данного вида эскпертизы является факт или попытка самоубийства.

Эксперту задается традиционный вопрос:

Не находился ли суицидент в период, предшествовавший смерти, в психологическом состоянии, предрасполагающем к самоубийству; если да, то чем это состояние могло быть вызвано?

Нередко бывает, что при наличии вывода психолога о том, что к суицидальному поведению привели такие внешне обусловленные моменты, как неправильное воспитание; временные экономические и жилищные трудности, типичные для всего населения; такой универсальный человеческий внутриличностный конфликт, как несоответствие ожидаемого реальной жизни; бытовые внутрисемейные конфликты, перечисленные мотивы воспринимаются как объективные факторы, оправдывающие личность и даже носящие внешнеобвинительный характер, на самом деле все вышеперечисленное является свидетельством незрелости или слабости личности, не справившейся с ситуацией, достаточно стандартной для данной субкультуры.

Приведем несколько примеров таких экспертиз (содержательный текст, одна из них - с формальной “шапкой” в качестве образца) без анамнестических комментариев, поскольку эти сведения содержатся в акте экспертизы.

“О жизненном пути Ф. Л.С. известно следующее. Родился (дата)1972 года в семье потомственного военного старшим из двух детей, брат пятью годами младше, отношения с ним очень теплые (брат благополучен, указаний на особенности характера и поведения нет). Семья материально, психологически и социально благополучная, без проблем, с теплыми внутрисемейными отношениями: из материалов дела известно, что Л. постоянно звонил семье, особенно матери, специально указал, чтобы его личные вещи ушли брату, из предсмертных записок: “Серега, будь другом, проследи, чтобы все мои вещи (шмотки, аппаратура и т.д.) ушли моим родителям и брату (СВЧ-печь для матери и отца, все остальное для брата, заранее благодарен. Крепись!”. Указаний на тяжелые соматические заболевания в детстве, на какие-либо отклонения в развитии и особенности поведения отсутствуют как в официальной документации, так и показаниях отца, от (дата), который указывает на самостоятельность сына, нежелание пользоваться помощью родителей при поступлении в ВУЗ: командир в/ч N, отбиравший экипаж и лично беседовавший с Л.С., отмечает, что он “не был маменькиным сынком”. В школу пошел 6 с половиной лет и успешно ее окончил в 1989 году, сменив несколько школ в связи со службой отца, но отец не отмечает проблем адаптации к новому коллективу.

Жизненные планы сформировались рано и реализовывались без отклонений от намеченного: отец отмечает, что в Калининградское Высшее Военно-Морское Училище поступил “самостоятельно и с желанием”: командир в/ч в допросе от (дата) отмечает: “... чувствовалась интеллигентность, жилка потомственного военного”. В Училище значительных трудностей не было, успевал хорошо и удовлетворительно, замечаний или нареканий в материалах дела нет, аттестация от (дата) на присвоение звания после окончания училища очень хорошая. Имея возможность остаться служить в Калининградской области, тем не менее предпочсел службу по распределению на Северном флоте на подводной лодке, как и планировал ранее; и с августа 1994 находился в в/ч N.

Сначала служба шла благополучно - имеются в служебной карточке две благодарности за 1994 год, но в августе 1995, дважды в июне 1996 имеются взыскания, позже погашенные.

Во время службы в бытовом конфликте получил закрытую черепно-мозговую травму, оба виновных (Л.С. - потерпевшая сторона) осуждены (не отбывали наказание по амнистии), но после этого в январе 1995 г. отмечались утомляемость, головные боли, зафиксированные в неврологическом отделении (из медицинской характеристики в/ч N), в в/ч N об обращении и с диагнозом: отдаленные последствия закрытой ЧМТ с вегетососудистой реакцией.

Психологические данные. Спустя две недели проходил объемное психофизиологическое, психологическое и социально-психологическое обследование при отборе экипажа.... . По данному обследованию имеет достаточные психофизиологические (нейродинамические) параметры - по тэппинг-тесту, РДО (реакции на движущийся объект), но более тонкое исследование мнестических процессов показало “оперативную память в стрессовых условиях низкую, профессиональную ненадежность в экстремальных обстоятельствах”; поскольку более ранние данные возможных психологических исследований неизвестны, то судить, связано это с последствиями черепно-мозговой травмы или с преморбидными (дотравматическими) нервно-психическими особенностями невозможно, хотя следует отметить, что при ЧМТ страдает прежде всего нейродинамика (в быту выражающаяся в нервно-психической неустойчивости, а на производстве - именно в трудностях функционирования в экстремальных обстоятельствах, даже если в нормальных средних условиях работоспособность сохранна). Медицинские физические и физиологические изменения также показали “низкий уровень физической работоспособности”. Психологические характеристики по данным анкеты КТЛ (профиль личности Cattell), тесту Eysenck, профилю личности MMPI: после перевода приведенных в материалах дела сырых оценок в стандартные значимыми оказываются показатели А (достаточно общителен, эмоционально восприимчив, внимателен и открыт), В (хороший интеллект), H (застенчив, неуверен, тревожен), N (прямолинеен, наивен, уверен в том, что при хорошем поведении и старательности воздастся по заслугам), Q1 (консервативен во взглядах, ригиден в своих социальных и психологических установках, трудно меняя стереотипы даже при явном их противоречии жизненным реалиям, склонен к морализаторству, а высшей ценностью сичтает служение долгу), Q3 (старается строго контролировать свои эмоции, поведение, ориентирован на конечный результат, строго старается следовать социальным нормам) Q4 (несколько напряжен, фрустрирован, ситуационно тревожен из-за несоответствия повышенной мотивации и реальных достижений); код MMPI 81-47 свидетельствует о некоторой замкнутости, очень высоком уровне притязаний, честолюбии, ригидности установок, внутренней напряженности и даже фрустрированности, несколько высокомерном отношении к окружающему, большим внутренним недовольством реальным положением вещей. П опервому предварительному выводу (комплекс нейродинамических и психологических характеристик) к походным условиям не рекомендуется. По второму предварительному выводу (комплекс социально-психологических параметров) также не рекомендуется; итоговое заключение психолога (ФИО) - четвертая группа профпригодности, не рекомендуется. Тем не менее, после собеседования ВРИО начальника лаборатории (ФИО) делает вывод “Условно рекомендуется”.

Материалы допросов сослуживцев в целом подтверждают эти данные. В показаниях капитана 3 р. (ФИО) от 24.10.96 - “Вообще Л.С., видимо, умел все разложить по полочкам”. Отец также свидетельствует: “По характеру был спокойным, рассудительным, в чем-то флегматичным человеком, веселым, решения принимал обдуманно. Также он был человеком гордым”. Отмечает он и наличие весьма жестких определенных планов на ближайшую жизнь - заявлял, что женится, “когда будут нормальные для жизни условия, т.е.постоянное место службы, квартира”. В допросе..., старпома в/ч N, от 29.10.96: “Внешне спокойный, скрытный, замкнутый”, “Инициативы никакой в службе не проявлял”, “Он был слабохарактерным, слабовольным человеком”; эти слова, противоречащие остальным свидетельствам, можно понимать как то, что Л.С., проявляя собранность и обязательность в нормальных средних, точно регламентированных и “заранее выученных” условиях, в нетипичных, неожиданных или непредвиденных условиях слабо адаптировался, не мог изменить принятый стереотип поведения, что соответствует психологическому портрету в методиках. (ФИО) 11.11.96 отмечат: “По характеру он был уравновешенный, дружелюбный, отзывчивый, в лидеры не стремился, знал свое место в коллективе”. В показаниях остальных в основном это повторяется. Несмотря на единичное указание на возможные психологические трудности с женщинами, остальные свидетели говорят о невысокой значимости этой сферы для Л.С. (“Он достаточно холодно относился к встречам с женщинами”). Политические взгляды также свидетельствуют о некоторой брутальности (грубой непримиримости, чрезмерности в оценках, радикальности в суждениях, склонности к деструктивным действиям) менталитета - интерес к идеям Баркашова, отмечаемый всеми, книга Жириновского. Некоторые наиболее наблюдательные свидетели говорят о чрезмерной романтичности аттитюдов, ожидании полного соответствия личных идеалов и жизненных реалий - по допросу (ФИО), (ФИО), (ФИО), (ФИО), .

За некоторое время до суицида (по показаниям - от двух недель до трех дней) у Л.С. имело место подавленное состояние, которое в силу его особенностей характера не имело ярких проявлений: “Наиболее замкнутым Л.С. наблюдали на протяжении последних двух недель” (свидетель N от 30.10.96); “но свои переживания держал при себе. Особенно это проявилось примерно за три дня до его смерти” (свидетель N от 30.10.96). Следует учесть, что в производстве массивных покупок после получения зарплаты за четыре месяца (что многие свидетели считают показателем отсутствия у Л.С. суицидных намерений, наличия у него ближайших жизненных планов), проявилась скорее педантичность, семейная обязательность, а может быть и просто жизненный стереотип, свойственный большинству людей, поскольку в ценностных ориентациях чрезмерного меркантилизма не видно (кроме общепринятых норм в виде квартиры и высокой зарплаты). Единственный близкий друг N указывает на такой скрытый для посторонних, но известный ему и его жене признак фрустрированности, как тайная алкоголизация Л.С. - “Особенно часто он стал выпивать на Севере”, “По прибытии сюда он стал пить меньше, мы с женой даже успокоились за него “ (т.е. уже были основания тревожиться за нормально-трезвый образ жизни). Свидитель N от 20.11.96 указывает: “С лета 1996 я заметил у него ухудшение настроения, он говорил, что ему ничего не хочется”.

Последние сутки перед смертью показания свидетелей несколько расходятся, имеются мнения, что признаков суицидных намерений не было (предлагал пить пиво, ходил выяснять отношения по поводу помех от компьютера); но свидетель N подробно описывает - “Когда я обращался к нему, его глаза были опущены, он не смотрел на меня”; о том же говорит и свидетель N; в показаниях N от 12.11.96: “...безрадостное выражение лица Л.С., его “стеклянные глаза”, т.е. признаки хорошо продуманного решения и отрешенности от замных забот уже прослеживались, о чем свидетельствует и одна из посмертных записок: “Я давно решился на это”.

Заключение - в период, предшествующий смерти Л.С., имелись признаки наличия у него депрессивных переживаний психологического уровня; эти переживания могли быть обусловлены такими особенностями характера, как чрезмерная ригидность социальных ожиданий (по принципу “Если хорошо работать, то справедливость восторжествует”), завышенный по сравнению с потенциалом уровень притязаний, возможно, чувство ущемленного самолюбия при необходимости подчинения (отношения со старпомом), условия воспитания - отсутствие материальных и морально-психологических трудностей, незнание о множестве жизненных ситуаций, когда достойные и старательные люди не получают положенного социального одобрения и материального благополучия, отсутствие осознания, что существуют ситуации, независимые от личных усилий, отчего и рождается субъективное ощущение нравственного тупика. Из внешних условий следует отметить и недооценку данных психологического обследования, достаточно однозначно указавшего на непригодность к службе в экстремальных условиях. “

В данном акте обращает на себя внимание наличие массивных указаний на психологическую неготовность к экстремальным условиям по результатам психологической диагностики, которые не были учтены при окончательном решении о комплектации экипажа. Далее приводится полностью оформленный акт.

Судебно-медицинская экспертная служба

Санкт-Петербурга


амбулаторной посмертной судебно-психологической

экспертизы по факту гибели матроса в/ч N В.Л.Я., 1977 года рождения.

Судебно-психологическое освидетельствование произвела экспертная комиссия стражного судебно-психиатрического отделения СМЭС в составе:

судебно-медицинского эксперта-психолога Васильевой Н.В. (стаж работы 18 лет),

судебно-медицинского эксперта-психолога Смирновой Т.Г. (стаж работы 2 года),

в помещении стражного судебно-психиатрического отделения Судебно-медицинской экспертной службы Санкт-Петербурга на основании постановления старшего следователя военной прокуратуры в/ч N (звание, фамилия, инициалы) от 4 июля 1996 года.

Посмертная СПЭ назначена для определения психического состояния Л.Я.В. в период, предшествующий смерти, руководствуясь ст. 78-79, 184, 187 УК РФ (1961г.).

Эксперты по ст.ст. 181-182 УК РФ предупреждены.

На разрешение экспертов поставлены следующие вопросы:

Не находился ли Л.Я.В. в психическом состоянии, предрасполагающем к самоубийству, если да, то чем оно могло быть вызвано?

В какой мере, учитывая особенности своего психического состояния в момент, предшествовавший самоубийству, Л.Я.В. мог понимать и руководить своими действиями?

Обстоятельства дела: Л.Я.В. родился (дата, месяц, год рождения и место рождения). По национальности удмурт. В семье имеются старший сводный брат (1967 года рождения, живет отдельно), двое братьев (1981 и 1983 г.р.) и две сестры (1979 и 1985 г.р.), суицидент является ребенком во второй семье матери (л.д. 36, 63). Родители особенностей в соматическом и психическом развитии не отмечают (л.д. 55-57). В школу пошел вовремя, учился удовлетворительно, окончив 8 классов, пошел в училище, получил специальность электромонтера. 6 декабря 1995 года был призван в Вооруженные Силы и 27 декабря 1995 года прибыл в учебную роту в в/ч N (л.д. 30,41). Внешне служба проходила нормально, жалоб командованию не предъявлял (л.д. 39). 11 января 1996 года около 13 часов 45 минут в ангаре в/ч обнаружили труп матроса Л.Я.В., реанимационные меры оказались неэффективны. Проведенная 10 марта 1996 года посмертная психиатрическая экспертиза показала, что Л.Я.В. в период, предшествовавший смерти, каким-либо хроническим психическим заболеванием или временным расстройством психической деятельности не страдал (л.д. 142-144).

Экспертно-психологический анализ. В детстве и подростковом возрасте суицидент от свертников по характеру сильно не отличался, воспринимался родными как “спокойный, частых смен настроения не было. Вспыльчивость проявлял редко” (л.д.56). “По характеру споконый, всегда был в движении, не любил сидеть на месте, все время должен был чем-то заниматься. Иногда был вспыльчив” (л.д. 57,59). Особенно обращал внимание окружающих своим трудолюбием: “много работал по дому” (л.д. 56); “не любил оставлять любое дело законченным, работал быстро, с охотой” (л.д. 57); “добросовестный, трудолюбив, целеустремлен, уверен в поступках” (л.д.63); трудолюбие отмечает и председатель колхоза: “Занимался рационализаторской и конструкторской работой (л.д.82). Предпочитаемый тип деятельности носит мануальный, конструктивный характер, мало связанный с необходимостью общения с людьми: “В свободное время занимался элктроникой, проявлял большой интерес к созданию чего-то нового” (л.д.56); “Занимался фотографией и радиотехникой. Конструировал сварочный аппарат” (л.д. 57). Имел положительные социальные ориентации, высоко ценил хорошие отношения между людьми, имел развитое чувство отвественности: “Тактичен, вежлив, правдив” (л.д. 63); “честность, трудолюбие, отвественность за свои поступки” (л.д. 74). Таким образом, с детства выявляется шизоидный тип характера, включающий черты интравертированности, замкнутости, избирательности и ограниченности контактов, склонности к индивидуально-мануальной деятельности, высоким чувством ответственности, высокой чувствительности к оценке своего поведения со стороны коллектива. Среди сверстников большой популярности не имел, но и не был изгоем” (л.д. 81). Выраженность этих черт не достигала дезадаптивного уровня, наоборот, суицидент был высоко компенсированной личностью: “Среди сверстников в деревне пользовался авторитетом и по его инициативе организован и оборудован клуб в деревне и до его призыва был его заведующим на общественных началах” (л.д.82). Негативных установок к службе в армии не имел: “Ушел в армию с охотой, отказался даже идти по направлению от колхоза учиться в институт” (л.д. 56). Быстрая смена внешней обстановки (призыв) трудно переносится людьми шизоидного характерологического типа, а неблагоприятные физические условия пребывания в учебной части снижают компенсаторные возможности личности и затрудняют адаптацию к новым условиям. При психофизиологическом обследовании подэкспертный попадает в III группу (имеются признаки нервно-психической неустойчивости). Окружающие отмечают, что он был “замкнутым, спокойным, молчаливым”, “постоянно занят работой, постоянно что-то делал (л.д. 85); “спокойный, тихий, мало с кем общался” (л.д.86); характеризуют его как “молчаливого и застенчивого человека”, “сидел в стороне с грустным видом”, “выражение лица у него обычно было тоскливое, Может, он грустил по дому” (л.д. 96); “выражение лица озабоченно-грустное” (л.д.97); “обычно был невеселым, почти не смеялся” (л.д. 103); “обычно он в свободное время старался уединиться в тихое место, он просто сидел и смотрел с безразличным взглядом”, “то, что он отличался от других - это точно”, “по сравнению с другими он выглядел подавленным”, “постоять за себя он не мог, это я могу сказать судя по его виду” (л.д. 105); “он выглядел заторможенным”, “от других отличался тем, что был трудолюбивым, никогда не отказывался и не увиливал от работы”, “выглядел он обычно грустным”, “сидел отдельно от других в задумчивости” (л.д. 108); имел “кислый вид, ни с кем не разговаривал”, “внешний вид говорил, что он чем-то озабочен”, “производил впечатление человека неуверенного в себе”, “имел болезненный вид” (л.д. 119). Аналогичные показания на л.л.д. 120, 121, 122, 124, 125, 126, 127, 129, 130. Физические условия жизни и нормальный климат в роте были довольно неблагоприятные: “В роте взаимоотношения между нами курсантами были плохие. Были случаи, что дрались из-за куска хлеба и сигареты. А наряды хоть и распределялись более-менее равномерно, но все-таки кто-то попадал в наряды больше, кто-то меньше раз, но при общем коллективе служащих больше 100 человек это было как-то незаметно. Старшины конечно давали нам понять, что отслужили несколько дольше, чем мы и, что им здесь можно то, что нельзя для нас”, “на камбузе первое время питались плохо, так как за столом сидят 10 человек, а в бачке еды иногда только на пятерых, поэтому не наедались и хлеба, особенно хлеба нехватало абсолютно всем. Лично я не видел таких людей, которые вставали из-за стола хоть более-менее сытые”, “в казарме была минусовая температура”, “но все разгильдяйство в этой части заключается конечно не только в этом” (л.д. 131). Описанные обстоятельства привели к возникновению у суицидента состояния фрустрации, которое выражалось в чувстве тоски, подавленности, чувство изолированности от коллектива; отсутствие эмоциональной и практической поддержки со стороны окружающих также не способствовало адаптации личности в коллективе. В материалах дела не имеется прямых указаний на высказывание Л.Я.В. суицидных намерений, но по описаниям окружающих с высокой вероятностью можно предположить наличие таковых. Возможно последней каплей, послужившей толчком реализации суицидальных намерений, является эпизод с облитой за обедом шинелью.

Вывод: Экспертная комиссии приходит к выводу о том, что

1. В период, предшествовавший 11.01.96 г. Л.Я.В. находился в психологическом состоянии, предрасполагающем к самоубийству, которое было вызвано:

Индивидуально-типологическими особенностями Л.Я.В. в виде шизоидного типа характера, который хорошо компенсирован в привычной среде, но при резкой смене жизненного стереотипа может испытывать затруднений при адаптации;

Неблагоприятные физические условия, резко снижающие адаптационные возможности любого человека;

Неблагоприятный климат в коллективе.

2. Выявленные депрессивные переживания не достигали психотического уровня (по заключению посмертной судебно-психиатрической экспертизы), что не лишало Л.Я.В. способности руководить своими действиями в момент совершения самоубийства

Судебно-медицинский

эксперт-психолог Васильева Н.В.

Судебно-медицинский

эксперт-психолог Смирнова Т.Г.


В этом случае, как и в следующем, опять командованием части не были учтены данные ПФО (психофизиологического обследования), указывающие на недостаточную нервно-психическую устойчивость и необходимость повышенного внимания к военнослужащему.

Посмертная судебно-психиатрическая экспертиза на испытуемого Г. А. С., 1975 года рождения.

На разрешение экспертов поставлены вопросы:

Страдал ли А.С.Г. в период, предшествовавший смерти каким-либо психическим заболеванием, если да, то каким именно?

Не отмечалось ли у него в период, предшествовавший смерти признаков какого-либо временного болезненного расстройства психической деятельности и мог ли он отдавать отчет в своих действиях и руководить ими?

Не находился ли А.С.Г. в период предшествовавший смерти в психическом состоянии, предрасполагающем к самоубийству, если да, то чем это состояние могло быть вызвано?

Эксперты по ст.ст.181-182 УК РФ предупреждены.

Материалы уголовного дела на 186 листах и постановление поступили... числа.

Из материалов дела известо следующее. А.С.Г. родился 30 марта 1975 года на Украине в г.Винница в нормальной семье, где был старшим из 4 детей (имеются братья 14 и 7 лет, сестра 5 лет) с трудоспособными заботливыми родителями (л.д. 30, 130, 172) Учился средне, на 3, но классы не дублировал, окончил 8 классов и 10 классов ШРМ в 1991 году (л.д.169), получив специальность слесаря 2 разряда. Начал работу по специальности и характеризуется положительно - “Вежлив, спокоен, задания выполняет на 105-110%” (л.д.173). 1 июня 1993 года - призыв в армию и 9 июня 1993 года отправлен в г.Севастополь в военную часть(л.д.30). Принял присягу на верность Украине, а... числа прибыл в в/ч... на учебу. ... числа оставил часть самовольно (л.д. 30, 33).

Обстоятельства дела: “В учебной части проявил себя замкнутым, необщительным” (л.д.30), но жалоб о наличии неуставных взаимоотношений от него не поступало. Из рапорта старшего лейтенанта, начальника психофизиологической лаборатории... от... числа известно, что у матроса А.С.Г. “были выявлены признаки нервно-психической неустойчивости в период адаптации к военной службе” (л.д.88). Обследование было проведено... числа, о чем было доложено командованию, но дублировать ПФО не успели из-за оставления А.С.Г. в/ч... числа. Покинув расположение части, А.С.Г. “шел по лесу, питаясь ягодами и ночуя, где попало”, а... числа пытаясь проехать в автобусе без билета, познакомился с... (ФИО) (поваром детского сада), которая его пожалела, пригласила к себе домой, предварительно зайдя с ним в военкомат, который был закрыт из-за выходного дня (воскресенье). Накормив, предоставив ванну и одев А.С.Г., хозяйка поговорила с ним, но много о себе он не рассказал, узнала только, что у него семья на Украине, что “он сбежал из части с учебы”, потому что “там над ним издевались, били и из-за этого он ушел” (л.д. 12, 82, 95, 96). На следующий день, в Понедельник, они отправились в военкомат, где им рекомендовали вернуться в часть добровольно, тогда “ничего не будет”, а в случае недобровольной доставки пойдет под трибунал”. Дав деньги на дорогу и обменявшись адресами, пригласив А.С.Г. приезжать к ней в увольнительную, ... (ФИО хозяйки) рассталась с матросом и ничего больше о нем не знала до появления следователя с известием о его смерти. ... числа на чердаке многоэтажного дома был обнаружен труп неизвестного мужчины в спокойной позе, накрытого одеялом, без видимых насильственных повреждений, при котором найдена записная книжка с адресами, давшая сведения о погибшем (л.д. 2, 3, 5). По заключению Бюро Судебно-Медицинской экспертизы Ленинградской области, мужчина погиб около 2-6 месяцев назад, “предполагаемая причина смерти истощение или переохлаждение” (л.д.14).

О жизни А.С.Г. и его личностных особенностях известно следующее. Мальчик - старший из 4 детей, обстоятельства беременности и родов еизвестны, но мать на что-либо особенное не указывает. С 2 лет болен хроническим бронхитом с астматическими явлениями, тяжело переносил приступы, лечился в поликлинике и у участкового врача. Черепно-мозговых травм, травм позвоночника и иных существенных заболеваний не было. Отношения в семье были доброжелательные, ровные, члены семьи дружные и трудолюбивые (л.д. 178, 179). А.С.Г. “в детстве всегда был скрытен” (л.д. 42), любил рыбалку, “спокоен, очень замкнут, инициативы не проявлял никакой”, “был сильно подвержен влияюнию других, слабохарактерный”, “безэмоционален и безразличен, расшевелить его было очень тяжело (л.д.179). Сослуживцы также характеризуют его “замкнутый, необщительный” (л.д. 30), “проявил себя скрытным, несобранным, практически ни с кем не общался” (л.д.33), “замкнутый, малообщительный” (л.д. 61). В части ему было непросто - “Он высказывался о том, что его тянет домой” (л.д.116), “он обладал заторможенной реакцией “, “признавался, что ему несколько сложно вникнуть в новую для него обстановку в армии, говорил, что “внутри у него что-то не то”” (л.д.117). Несмотря на очень хорошую характеристику с места работы, мнения в части о его работоспособности расходятся - “показал себя как исполнительный и дисциплинированный военнослужащий” (л.д. 15), “проявил себя скрытным, несобранным” (л.д. 33). Таким образом, по описаниям свидетелей выявляется шизоидный тип характера, который определяется замкнутостью, выраженной избирательностью общения (л.д. 180, 178, 179), склонностью к внутренней переработке эмоционального напряжения (интроверсией), сниженной способностью к разрешению возможного конфликта конструктивным способом, интрапунитивной реакцией вины даже за чужие ошибки. Котент-анализ анкеты “Прогноз”, заполненной А.С.Г. в прцессе ПФО, показывает, что кроме явных шизоидных черт (№ 2, 12, 44, 47), у него имеются и сенситивные черты - тонкая эмоциональная чувствительность при внешней холодности, глубокие переживания без проявления их во вне, повышенная чувствительность к угрозе или личностному унижению (№ 46,47, 49); наблюдаются и психастенические свойства - трудности принятия решения, особенно в экстремальной ситуации, тревожность, непосредственость реагирования в ситуации угрозы, причем преимущественно аутоагрессивным способом (направленным на себя). Это же сочетание сенситивно-шизоидно-психастенических черт обусловило и особо внимательное отношение к закону, уверенность, что трибунал состоится, что могло помешать А.С.Г. вернуться в часть. Кроме того, возращение в часть не разрешило бы тех проблем, от которых, возможно, он бежал, а скорее усугубило бы их. В период заполнения анкеты подэкспертный находился в невротическом состоянии с депрессивными переживаниями (№ 3, 5, 10, 50, 55, 59, 62, 63, 64, 65, 69, 70, 76), выраженной эмоциональной лабильностью и вегетативной неустойчивостью, также являющейся признаком выраженного невроза (№ 3, 5, 15, 40, 63, 64, 75) имелся и такой грозный признак, как суицидные мысли (№ 51, 73), на что указывал и начальник ПФЛ (л.д. 89, 90, 91). Особо следует отметить и полную искренность испытуемого при заполнении анкеты (№ 1, 4, 6, 8, 9, 11, 17, 18, 22, 25, 31, 32, 34, 36, 43), отсутствие истериоформных (самовнушенных) или ипохондрических проявлений (№ 7, 14, 21, 23, 24, 28), отсутствие психотических явлений (№ 24, 41, 45), отсутствие аггравации своих переживаний (№ 27, 50, 53, 57, 58, 61, 66, 67, 68, 69, 71, 74, 77, 79, 81-84, 52, 54-58). Такой набор черт требовал повышенного внимания к курсанту. Несмотря на многочисленные указания, что неуставные взаимоотношения в части отсутствовали (л.д. 30, 59, 60, 61, 62, 63, 65, 79, 149, 150, 151, 152), как и национальная рознь (все украинцы - л.д. 153), исключить их полностью нельзя (л.д. 12, 82, 95, 96).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. 1, 2) По данным материалов уголовного дела, медицинских документов, свидетельских показаний, А.С.Г. обнаружил психопатические особенности личности, но каким-либо хроническим психическим заболеванием, временным болезненным расстройством психической деятельность в период, предшествовавший смерти не страдал, мог отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими. 3) В период, предшествовавший смерти, А.С.Г. мог находиться в психологическом (непсихотическом) состоянии, предрасполагающем к самоубийству, которое могло быть вызвано возможными трудностями адаптации к военной службе в силу сложного сочетания шизоидных, сенситивных, психастенических черт характера; выявленной в ходе психофизиологического обследования высокой нервно-психической неустойчивости; возможно сложности психологической обстановки в части, поскольку ни семейных проблем, ни личностных проблем с девушками или друзьями, ни других внешних обстоятельств по материалом дела не усматривается.

Тем не менее, вывод о наличии психологического состояния, предрасполагающего к самоубийству, носит предположительный характер и не снимает со следователя необходимости расследовать возможные уголовные причины суицида (имитации его или доведения до самоубийства).

Третья проблема, решаемая данным видом экспертиз, возникает при обвинении по статье 110 (107) УК РФ, которая предусматривает уголовное наказание при доведении кого-либо до самоубийства. Особенность этого вида экспертизы состоит в том, что на практике приходится проводить две отдельные экспертизы по разным субъектам одного и того же дела: по потерпевшему (суициденту) и обвиняемому или подозреваемому по статье 110. Экспертиза в отношении суицидента проводится с использованием вышеописанного концептуального аппарата, относящегося к любым суицидентам. Экспертиза же обвиняемого проводится в соответствии с описанием в главе 3. Психологу специально следует рассмотреть вопрос о том, мог ли потерпевший в силу своих личностных особенностей справиться с обвиняемым в сложившейся ситуации. Примером такой экспертизы является следующий акт.

Подэкспертный Н.А.К., 20 лет.

Перед экспертами поставлены следующие вопросы:

1. Страдал ли Н.А.К. до призыва на военную службу каким-либо хроническим психическим заболеванием, или временным расстройством душевной деятельности, если да, то каким?

2. Не страдал ли Н.А.К. в момент самоубийства каким-либо хроническим психическим заболеванием или временным расстройством душевной деятельности, если да, то каким?

3. Не находился ли Н.А.К. в период, предшествовавший смерти, в состоянии, предрасполагающем к самоубийству? Если да, то чем это состояние могло быть вызвано?

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА: Н.А.К. родился... (число) в деревне N ... района N области, постоянно проживал в деревне N того же района с отцом, матерью и братом С. 1982 г.р. Закончил 9 классов средней школы и 2 курса ПТУ по специальности слесарь-ремонтник, с 3-го курса которого за полгода до его окончания был призван на действительную срочную военную службу... числа. Отслужив в учебном центре в г.N, в июля 1995 г. был направлен для дальнейшего прохождения службы в г. N (л.д. 143, 170-178 т.1). На месте в в/ч обнаружился знакомый по учебной части, имевший стойкое негативное отношение к Н.А.К. и поддерживаемый двумя своими земляками, втроем они обещали Н.А.К., что “ему не жить и, что его на корабле смоет волной” (л.д.170-178 т.1). После 4-х дней избиений Н.А.К. самовольно оставил часть и через 2 месяца добрался до дома. Сразу же добровольно обратился в свой военкомат, где имел длительную беседу, оставил свое заявление с указанием фамилий лиц, проявлявших по отношению к нему неуставные взаимоотношения, а затем был в... число был отправлен в Москву в отдел дознания и на центральный сборный пункт, где дело прекратили, а его отправили служить в N, куда он прибыл самостоятельно. Там Н.А.К. направили в в/ч N, где он определен на радиотехнический пост (л.д. 156, 170-178 т.1).Там сначала Н.А.К. работал в кочегарке с напряженным режимом работы (6 часов работы и 6 часов отдыха), где напарником был матрос З., также поддерживал другие отношения с коком С. (л.д. 2-10, 13-20 т.2). Старшим на службе был П. После физически тяжелой работы в кочегарке Н.А.К. неделю учился у матроса А.А. работе на БИП для того, чтобы оставаться там работать дублером. 2-3 мая командир принял у Н.А.К. экзамен и решил, что он может работать на БИПе, что обрадовало Н.А.К. (л.д. 47 т.1). Но 5 мая Н.А.К. сбежал из части, его нашли, вернули и старший лейтенант.. снял его с БИПа, “сказал на вахты его не ставить, а ставить только на приборку поста “ (л.д. 50 т.1). 17 мая Н.А.К. был найден в петле на чердаке около 16 часов. реанимационные мероприятия были безрезультатны (л.д. 10-13, 15-22 т.1). При СМЭ трупа, кроме признаков самоповешения, были обнаружены следы побоев, 2-х моментный разрыв печени.

КЛИНИКО-ПСИХИАТРИЧЕСКИЙ И КЛИНИКО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ МАТЕРИАЛОВ ДЕЛА. Н.А.К. родился доношенным здоровым ребенком, в младенчестве и детстве ничем серьезным не болел (л.д. 170 т.2), указаний на черепно-мозговые травмы нет. Развивался правильно, в умственном отношении от сверстников не отставал (л.д. 171 т.2). С 2-х лет начал говорить четко, не картавил (л.д.182 т.2). До 7 лет детский сад не посещал, был дома с бабушкой, а в 7 лет пошел в школу. Учился “с ленцой, но не потому, что не мог учиться, а потому, что дома не учил уроки” (л.д.182). “Был очень добрым и заботливым, помогал всегда, ухаживал за младшим братом” (л.д. 170). Никогда не обращался к психиатру, невропатологу или наркологу, посколько не было проблем. Семья морально благополучная, дружная, любящая. “Я в жизни сына пальцем не тронул”, “У меня с ним никогда в жизни конфликтов не было” (л.д. 181-183 том 2). Наследственноять нервно-психическими заболеваниями не отягощена: “Ни в моей роду, ни в роду у моей жены никогда не было душевнобольных людей, случаев самоубийств не было” (л.д. 181 т.2). Н.А.К. был экстравертированной коммуникабельной личностью: “Николай был очень общительным, у него было много друзей. У нас постоянно собирались мальчишки и девчонки - слушали музыку” (л.д. 170 т.2). Вредных привычек также не было, кроме курения (по примеру сверстников). Случаев нарушения общественного порядка не наблюдалось: “Никогда никаких плохих поступков Николай не совершал, с милицией у него конфликтов не было” (л.д. 170 т.2). В свидетельствах родителей нет и указаний на сложный пубертатный криз, все в прошлом благоплучно, никаких суицидальных тенденций не обнаруживал. Негативного отношения к службе в армии не было: “Быстрее отслужу, быстрее к вам вернусь” (л.д. 171). Строил реальные планы на будущее: “Собирался себе выбрать девушку и построить новый дом” (л.д. 182 т.2). Из учебной части писал домой хорошие письма. без указаний на сложности. Таким образом, в период, предшествовавший в г.N, подэкспертный никаких признаков психического заболевания, невротических проявлений или просто психологических трудностей не обнаруживал. В в/ч N Н.А.К. встречает сослуживца по учебке, с которым когда-то не поладил, матросы С. и Н. избивают его, обещают, что “его на корабле смоет волной”, и через 4 дня покидает часть, добираясь долгое время домой. Ему пришлось добыть гражданскую одежду, без денег и еды (помог случайный человек), оборванный и грязный, он смог преодолеть большое расстрояние, что указывает на незаурядную активность, конструктивный подход к трудностям (умение найти выход из любой жизненной ситуации, умение найти подход к обычным людям, расположить их к себе). Честное отношение к жизни и к своему гражданскому долгу проявилось и в факте добровольного обращения в военкомат сразу же по прибытию домой: “Он хочет и будет служить, только не там, где избивают” (л.д. 173-174 т.2). На новое место службы он прибыл с надеждой, что тут служба пройдет достойно, но и тут процветали неуставные взаимоотношения. Н.А.К. познакомился и сдружился с матросами З.И С., которые рассказали ему о том, как их систематически избивает старшина П. Если в начале 1996 года Н.А.К. писал домой достаточно оптимистичные письма: “Вобщем, дела у меня хорошо и я не жалею, что сюда попал” (письмо родителям от... числа), “я очень раз, что сюда попал” (им же от... числа), то в марте начались избиения П. При этом он (П.) ни от кого не прятался, делал это открыто при всех (л.д.87 т.2). Сама обстановка на посту была неблагополучна - не хватало еды, командир М., зная о поведении П., не мог уберечь от его самоуправства матросов, завел бочку-карцер, на посту продолжались жестокие избиения З., С., Н.А.К. (л.д.2-10, 11, 13-20, 47, 49, 62-63, 94-95 т.2). Видели это все матросы, но и сами унижали и били всех троих, хоть и не столь тяжело (указанные листы дела). На пост Н.А.К. прибыл, не полностью оправившись от психологической травмы: “Уже при знакомчтве я обратил внимание на то, какой он слабый”, “Он ответил мне испуганно и как-то забито” (л.д. 66-70 т.1), “человек он не общительный” (л.д.60 т.1), “не очень разговорчив” (л.д.45), “тихий, замкнутый, чересчур скромный” (л.д.88). Но на теплые заинтересованные отношения Н.А.К. все же отзывался: “разговаривали мы много и на разные тему” (матрос Т. л.д.88), “вообще, по сравнению с первым днем, он изменился. Стал более разговорчив, общителен, меньше стеснялся” (там же). Тяжелая физическая работа в кочегарке не способствовала психологической реабилитации, хоть и не сломила морально: “продолжаю пока кочегарить, устаю не знаю как кто, но ничего, кочегарить осталось примерно месяц” (письмо от... числа). Следует отметить, что уже в это время у Н.А.К. наблюдаются признаки невротических изменений - крайняя замкнутость, отмечаемая всеми сослуживцами абсолютно во всех показаниях, замедленность, вялость не только моторная, но и психическая торпидность (трудности соображения, осмысления, усвоения нового материала), неряшливость, снижение витальных (жизненных) потребностей, когда в столовую его приходилось звать: “Очень был медленный, нерасторопный, мало с кем общался, последнее время я обратил внимаие, что он перечитывает письма из дома и подолгу сидит молча и о чем-то думает своем” (л.д.14 т.1), “был очень замкнутым, ни с кем не дружил” (л.д.16 т.1), “он молчал, долго думая над вопросом” (л.д.34 т.1), “учить по специальности (на БИП) было очень тяжело” (л.д.47 т.1), старший лейтенант М. “иногда ругал Н.А.К. за медлительность и за неряшливость” (л.д.17 т.1). Тем не менее, не смотря на выраженное невротическое состояние, астено-невротическое состояние, астено-депрессивный синдром носил ундулирующий характер (колеблющийся) в зависимости от внешних обстоятельств: “ на БИП он стал веселее, оживленнее” (л.д.61 т.1), “после перехода на БИП он изменился внешне... Он стал чище одеваться... Он стал как-то раскованнее, стал чаще улыбаться” (л.д.109 т.1). Систематические издевательства П., крайне тяжелые избиения (по документам второго тома) привели к тому, ... числа Н.А.К. сбежал из расположения части, несмотря на бессмысленность этого поступка, а на следующий день П. вновь жестоко избивает его, о чем свидетельствует судебно-медицинская экспертиза трупа Н.А.К., указывающая на время первого разрыва печени “около 7-10 дней” (л.д.37 т.2). Свидетели указывают, что у Н.А.К. в момент побега уже были суицидные мысли (л.д.23 т.1). Ситуация бессмысленного побега и возращения надломила Н.А.К.: “У него дрожали руки, да и сам он дрожал” (л.д.96 т.1), после поимки “казался очень испуганным” (л.д.109 т.1). После побега депрессия резко нарастает, он все время живет в страхе: “после побега он стал какой-то пришибленный, замкнутый” (л.д.88, т.1), стал “каким-то медлительным, как буто чего-то боялся” (л.д. 94 т.1). Удерживало его от суицида мысль о родителях: “мать жалко” (л.д.30-32 т.1). Даже в этот состоянии Н.А.К. пытается найти выход - старший лейтенант М., зная об обстановке на острове, обещает отправить его ближайшей “вертушкой” из части, что-то не получается по объективным причинам (л.д.132-145 т.1), затем тонет во время рыблки сам и у Н.А.К. по механизму “невроза ожидания” еще более усиливаются переживания страха, безысходности. Все эти дни до своей смерти Н.А.К. еще и мучается болями в животе от травмированной печени: “болею, болею” (л.д.97 т.1). Последней каплей явилось избиение Н.А.К. старшиной П. со вторым разрывом печени (л.д.37 т.2), что и могло привести к суициду. Таким образом, в период, начинающийся побегом из первого места прохождения службы до второго у Н.А.К. формируется предневротическое состояние, обусловленное неуставными взаимоотношениями в армии, ситуационными трудностями при допросах в центральном сборном пункте. Затем формируется выраженный астено-депрессионный невроз, зависящий от внешних причин, т.е. носящий реактивный, психогенный характер, но с сохранением компенсаторных возможностей. Наличие систематических моральных издевательств и тяжелых избиений со стороны старшины П. декомпенсировали невроз и послужили причиной возможного самоубийства Н.А.К.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

1. До призыва на военную службу Н.А.К. каким-либо хроническим психическим заболеванием или временным расстройством душевной деятельности не страдал.

2. В момент, предшествовавший самоубийству, Н.А.К. страдал временным психическим заболеванием в форме астено-депрессивного невроза, полученного в период службы в Вооруженных Силах РФ, причиной которого явились неуставные взаимоотношения в в/ч № и в/ч №, причем решающую роль в формировании невроза и завершении его суицидом сыграло злоупотребление властью ранее судимого старшины П.А.П. Это астено-депрессивное состояние (невроз) не носило психотического характера, поэтому Н.А.К. мог правильно осознавать окружающую обстановку и отдавать отчет своим действиям.

3. В период, предшестовавший смерти, Н.А.К. находился в состоянии, предрасполагающем к самоубийству, а именно, в состоянии астено-депрессивного невроза, причины которого указаны в ответе к вопросу № 2. К моменту самоубийства... числа, вследствие очередного избиения Н.А.К. старшиной П., компенсаторные возможности суицидента были исчерпаны, что и стоит в прямой причинной связи с суицидом.

  • 5. Процессуальные основы судебно-психиатрической экспертизы в рф
  • 6. Судебно-психиатрическая экспертиза: определение, цели, задачи, основания для назначения, объекты.
  • 7. Постановление (определение) о назначении судебно-психиатрической экспертизы
  • 8. Организация и проведение судебно-психиатрической экспертизы. Её особенности.
  • 9. Эксперт-психиатр. Его обязанности и права
  • 10. Заключение судебно-психиатрической экспертизы и его оценка следственными органами, судом
  • 11. Классификация судебно-психиатрических экспертиз
  • 12. Невменяемость: понятие, критерии. Формула невменяемости. Ограниченная вменяемость.
  • 13. Судебно-психиатрическое значение патоморфоза психических расстройств
  • 14. Уголовная ответственность лиц с психическими расстройствами, не исключающими вменяемость
  • 15. Судебно-психиатрическая экспертиза свидетелей и потерпевших
  • 16. Судебно-психиатрическая экспертиза осужденных
  • 17. Судебно-психиатрическая экспертиза несовершеннолетних
  • 18. Посмертные судебно-психиатрические экспертизы в уголовном и гражданском процессах
  • 19. Судебно-психиатрическая экспертиза в гражданском процессе. Понятия: недееспособность, гражданская процессуальная дееспособность.
  • 20. Виды судебно-психиатрической экспертизы в гражданском процессе и вопросы, подлежащие разрешению при её производстве
  • 22. Лечебно-реабилитационная тактика в отношении лиц, направленных на принудительное лечение. Непринудительные меры предупреждения общественно опасных действий лиц с психическими расстройствами.
  • 23. Комплексные судебно-психиатрические экспертизы в уголовном и гражданском процессах (понятие, виды, основания и порядок назначения).
  • 24. Центральная нервная система: понятие, строение. Безусловные и условные рефлексы. Понятие о периферической и вегетативной нервной системе.
  • 25. Первая и вторая сигнальные системы и их различие.
  • 26. Психические расстройства: понятие, причины, условия возникновения. Течение психических расстройств.
  • 27. Классификация психических расстройств, их основные группы
  • 28. Основные виды психических процессов. Психопатологические симптомы, их группировка и особенности
  • 2.1. Симптомы психических расстройств
  • 2.1.1. Расстройства восприятия
  • 2.1.2. Расстройства мышления
  • 2.1.3. Расстройства эмоций
  • 2.1.4. Расстройства воли
  • 2.1.5. Расстройства памяти
  • 29. Синдромы в психиатрии и их клиническое проявление
  • 1.Аффективные синдромы
  • 2.Бредовые и галлюцинаторно-бредовые синдромы
  • 3. Кататонические синдромы
  • 4. Синдромы нарушения сознания
  • 5. Синдромы интеллектуального снижения -синдромы слабоумия
  • 31. Эпилепсия: определение, причины, распространённость, клинические проявления, дифференциальная диагностика. Судебно-психиатрическая оценка.
  • 33. Черепно-мозговые травмы, их этиология, распространённость. Психические расстройства при травмах головного мозга. Судебно-психиатрическая оценка.
  • 34. Психические расстройства при инфекционных заболеваниях. Судебно-психиатрическая оценка.
  • 35. Психические расстройства при спиДе. Судебно-психиатрическая оценка.
  • 36. Психические расстройства при сифилисе мозга. Судебно-психиатрическая оценка.
  • 37. Прогрессивный паралич. Судебно-психиатрическая оценка.
  • 38. Церебральный атеросклероз, стадии. Судебно-психиатрическая оценка.
  • 39. Гипертоническая болезнь, стадии. Судебно-психиатрическая оценка преступлений, совершенных при гипертонической болезни и ее осложнениях.
  • 40. Характеристика психических изменений у лиц предстарческого и старческого возраста. Судебно-психиатрическая оценка (в уголовном и гражданском процессах).
  • 41. Алкоголизм: характеристика, распространенность, социальная значимость, этиология и патогенез, стадии. Диагностика простого и патологического алкогольного опьянения. Судебно-психиатрическая оценка.
  • 42. Алкогольные психозы: определение, классификация. Судебно-психиатрическая оценка. Дипсомания.
  • 43. Алкогольный делирий, этиология, клиническая картина, дифференциальная диагностика.
  • 44. Алкогольный галлюциноз, клиническая картина, дифференциальная диагностика.
  • 45. Алкогольный параноид, клиническая картина, дифференциальная диагностика.
  • 46. Наркомании: определение, распространенность, причины, социальная значимость. Виды наркоманий. Клинические проявления наркомании. Судебно-психиатрическая оценка.
  • 47. Токсикомании: определение, распространенность, причины, социальная значимость, клиническая картина. Судебно-психиатрическая оценка. Общие принципы диагностики наркоманий и токсикоманий.
  • 48. Олигофрении: определение, причины, основные признаки, классификация, судебно-психиатрическая оценка. Деменция.
  • 49. Психопатии: определение, причины, классификация, основные клинические признаки, динамика. Судебно-психиатрическая экспертиза.
  • 51. Реактивные состояния: определение, этиология, нозологические формы. Судебно-психиатрическая оценка неврозов и реактивных психозов.
  • При заочной экспертизе психическое состояние подэкспертного оценивается на основании свидетельских показаний, медицинской документации

    и (в этих случаях особенно важно получить подлинники историй болезни и амбулаторных карт), характеристик, письменной продукции обследуемого. Эксперт должен внимательно изучить документы и уметь связать в единое целое ряд мелких штрихов, имеющих место в отдельных характеристиках и показаниях, чтобы вынести заключение об особенностях психического состояния.

    Иногда для получения более полных данных о психическом состоянии обследуемого целесообразно провести дополнительные допросы свидетелей и близких. После консультации психиатра с работниками следствия и суда это может проводиться с участием одного из членов экспертной комиссии.

    Недостаточность материалов, предоставленных в распоряжение экспертов, особенно при заочных экспертизах, может быть причиной отказа от дачи заключения. Неполнота сведений в некоторых случаях заочных (посмертных) экспертиз в уголовном процессе (но не в гражданском, где решаются вопросы дееспособности и действительности сделки) позволяет ограничиться предположительным заключением о психическом состоянии. Такое заключение необходимо тщательно мотивировать.

    (СПЭ) – это оценка психического состояния лица, его способности понимать значение своих действий и руководить ими при совершении тех или иных юридически значимых действий, совершённых в прошлом.

    Объектом посмертной СПЭ являются материалы дела и медицинская документация. Эксперт психиатр не имеет возможности непосредственно исследовать психическое состояние лица, а лишь проводит его вторичную оценку, анализируя материалы дела и все медицинские документы, которые указывают на психическое состояние подэкспертного, на его поведение в различные промежутки времени, в том числе и в период заключения сделки.

    Практика работы Регионального медико-правового центра свидетельствует о росте посмертных судебно-психиатрических экспертиз по гражданским делам.

    Посмертная судебно-психиатрическая экспертиза назначается судом, когда лица, совершившие тот или иной оспариваемый акт, являются умершими и у суда возникают вопросы, требующие для своего разъяснения специальных познаний.

    Посмертная психиатрическая экспертиза назначается большинстве случае когда обжалованию подлежат такие правовые акты, как составление завещания, оформление дарственной, купля-продажа квартиры или иной жилой площади, заключение или расторжение приватизации жилья, признание брака недействительным.

    При проведении посмертной психиатрической экспертизы анализу подлежат медицинская документация из психиатрических, соматических и неврологических стационаров, Психоневрологических диспансеров (ПНД), свидетельские показания, характеристики.

    Посмертная судебно-психиатрическая экспертиза является наиболее сложным видом психиатрических экспертиз и часто носит вероятностный характер. Поэтому до назначения судом посмертной психиатрической экспертизы важно и нужно собрать полный пакет документов и сведений характеризующих умершего, ставить перед экспертами правильные вопросы. Как показывает практика работы РМПЦ по таким делам основополагающим и, к сожалению, очень часто, единственным доказательством является Посмертное судебно-психиатрическое заключение.

  • Проводится в процессе расследования дел различных категорий. Так, в уголовном судопроизводстве подобная процедура назначается при установлении факта самоубийства или подозрении на него. При этом специалисты, на которых возложены обязанности по проведению такой экспертизы, должны собрать информацию о возможном эмоциональном и психологическом состоянии ушедшего из жизни человека в тот период, который непосредственно предшествовал смерти, и в момент ее наступления.

    Проводится посмертная судебно-психологическая экспертиза (СПЭ) и в отношении гражданских дел. Ее назначают тогда, когда лицо, совершившее то или иное оспариваемое действие, является умершим. При этом суду для вынесения справедливого решения требуются мнения специалистов в области психологических знаний.

    Причины проведения

    Посмертно судебно-психологическая экспертиза назначается:

    При проверке факта насильственной смерти, если следствием разрабатывается версия о возможном убийстве, которое замаскировано под самоубийство, и наоборот;

    Рассмотрении дел о наследовании для определения способности завещателя осознавать и понимать совершенные им действия.

    Особенности

    Проведение психологической экспертизы осуществляется параллельно с патологоанатомическим исследованием трупа. Частично задачи данных процедур совпадают между собой. Это и выяснение самих причин ухода из жизни, и обнаружение заболеваний покойного, и т. д. Однако вопросы психологической экспертизы более обширны. Причем преследуют они не только медицинские цели. Дело в том, что, как правило, проводится психологическая экспертиза в уголовном процессе. И поэтому она призвана ответить на вопросы о том, каков личности и причины, спровоцировавшие человека на те или иные действия.

    Сложность исследований

    Проведение судебно-психологической экспертизы посмертно является делом непростым. Прежде всего потому, что при ее осуществлении нет самого испытуемого. О психическом состоянии объекта исследования можно понять только по письменным доказательствам и по собранным фактам. Это обстоятельство в значительной мере объясняет тот факт, что посмертная психологическая судебная экспертиза весьма трудоемка и сложна.

    Кроме того, у специалиста имеются лишь письменные формы доказательств. Они не могут в полной мере определить психологическое состояние испытуемого лица. В перечне таких документов находятся медицинские справки и медицинские карты больного, а также записки, содержащие в своем тексте стандартные фразы.

    Посмертно судебно-психологическая экспертиза нередко проводится с целью выявления недееспособности гражданина в плане управления своими поступками и понимания их значение. Такое поведение связано с тем или иным заболеванием, вызвавшим нарушение сознания. Однако при его жизни лечащие врачи не придают особого значения глубине и форме имеющего место расстройства психики. При спокойном поведении больного медики указывают в карточке только общее состояние человека.

    Кроме того, посмертная психологическая судебная экспертиза основывается на показаниях свидетелей и на документах. Эти данные в связи с различными объективными и субъективными причинами могут быть крайне противоречивыми. Так, некоторые свидетели иногда лично заинтересованы в направлении дела в то или иное русло. Этим объясняется наличие субъективных причин. Некоторые противоречия во взглядах могут наблюдаться и у врачей, непосредственно контактировавших с больным. Этим объясняются различия объективного характера.

    Стоит сказать и о том, что методика, по которой проводится посмертная психологическая судебная экспертиза, должного развития пока еще не получила. И это несмотря на постоянно возрастающую потребность в таких исследованиях, например из-за махинаций мошенников, выбирающих в качестве объекта своих преступных действий пожилых людей.

    Объект посмертной СПЭ

    Назначение судебно-психологической экспертизы становится необходимым при определении и адекватности осуществленных им действий.

    Объектами посмертной СПЭ являются:

    Физическое и психическое здоровье умершего (при жизни);
    - показания свидетелей;
    - характеристика обстоятельств смерти;
    - вероятные причины отклонения в поведении;
    - характеристика личности покойного.

    Рассмотрение факторов, приведших к гибели

    Наиболее важным объектом посмертной СПЭ является физическое здоровье умершего при жизни. Этот фактор, как правило, характеризует и определяет (в большинстве случаев) действия исследуемого человека.

    Основой исследования считаются психологические расстройства. В большинстве случаев именно они и приводят к тому или иному отклонению в поведении больного. В число таких патологий входят:

    Лиссенцефалия;
    - болезнь Альцгеймера;
    - мозжечковая гипоплазмия;
    - внутримозговое кровоизлияние;
    - лейкомаляция;
    - позотонические реакции;
    - мультикистозная энцефаломаляция;
    - сонный паралич;
    - энцефалит Расмуссена;
    - фатальная бессонница.

    Свидетельства третьих лиц;
    - наблюдение у психиатра;
    - постановка на учет;
    - зафиксированные факты психических расстройств.

    После проведенного исследования эксперт приступает к работе с очевидцами. Он опрашивает знакомых, родных и сослуживцев умершего. По результатам проделанной работы им дается характеристика поступков и действий ушедшего из жизни человека.

    Проведенные исследования позволяют составить психологический портрет личности и определяют наличие возможных отклонений. Помимо здоровья гражданина эксперт изучает те обстоятельства, в которых произошла рассматриваемая ситуация, на предмет повышения психофизических нагрузок и экстремальности. Специалистом фиксируются раздражающие факторы, спровоцировавшие человека на определенное действие.

    Задачи

    Посмертная психологическая экспертиза проводится при расследовании либо предполагаемых, либо уже подтвержденных самоубийств. Случается так, что факт суицида работниками следствия однозначно не установлен. В таких случаях посмертная СПЭ необходима для уточнения обстоятельств летального исхода и определения его причин.

    Иногда факт самоубийства очевиден. В таком случае перед экспертами ставится задача определения состояния ушедшего из жизни человека в течение определенного промежутка времени, который предшествовал суициду. Такие исследования позволяют изучить феномен самоубийства. Это позволит выработать план профилактических действий по предотвращению подобных случаев.

    Посмертная психологическая экспертиза назначается и тогда, когда труп обнаружен без каких-либо видимых следов причинения насилия. Такие исследования проводятся по инициативе следствия или судебных органов. Иногда посмертную СПЭ назначают по просьбе заинтересованных лиц. Ими могут быть родственники, друзья и т. д. В подобных случаях эксперту еще перед началом исследования ставятся конкретные задачи и предлагается перечень вопросов, на которые он должен дать исчерпывающий ответ.

    Так, исследования призваны:

    Установить психологическое состояние покойного;
    - найти те факторы, которые стали возможной причиной смерти;
    - выявить истинные причины летального исхода;
    - установить действия других людей, которые подтолкнули гражданина к суициду;
    - определить вменяемость гражданина в момент его ухода из жизни.

    Классификация

    Существуют различные виды судебно-психологической экспертизы, осуществляемой посмертно. Она классифицируется по составу назначенной группы специалистов. Так, бывает экспертиза:

    Судебно-психиатрическая;
    - судебно-психиатрическая комиссионная;
    - комплексная сексолого-психиатрическая судебная;
    - комплексная судебно-психиатрическая;
    - психолого-сексолого-психиатрическая судебная комплексная.

    Назначение посмертной СПЭ при рассмотрении гражданских дел

    Посмертная судебно-психологическая экспертиза позволяет дать ответы на многие вопросы. Но основной и в то же время единственной причиной ее назначения является определение степени вменяемости человека в тот момент, когда он совершал тот или иной поступок, рассматриваемый в судебном порядке. Помимо уголовных дел сферой разбирательств нередко является наследственное право. Экспертиза необходима в тех случаях, когда потенциальные и будущие наследники оспаривают волю и действия уже умершего наследодателя. При этом суд не может объективно и в короткие сроки установить причинно-следственные связи имеющихся обстоятельств. В таких случаях и приходится обращаться к специалистам. Вопросы психологической экспертизы при этом заключаются в определении:

    Психологических особенностей и состояния личности в тот момент, когда совершался спорный поступок;
    - всех нюансов психологических процессов, имеющих место в этой ситуации;
    - присутствия особого эмоционального состояния человека под влиянием тех или иных факторов.

    Эксперты рассматривают вопросы не только психических, но и физических моментов воздействия на поступки и решения умершего человека. Кроме того, во внимание принимается возрастная группа ушедшего из жизни. Выводы, сделанные специалистами, направляются в судебный орган и способны существенно изменить расстановку позиций сторон.

    Непроцессуальные источники получения информации

    Все документы, описанные выше, предоставляются эксперту следователем или судом. Но есть еще и непроцессуальные источники, из которых исследователь получает необходимую для себя информацию.

    К ним относятся стандарты и эталоны, справочные издания и картотеки, инструкции и методические рекомендации. Конкретный набор таких источников определяется в зависимости от конкретного задания и профессионального уровня специалиста.

    Выводы посмертной СПЭ

    Вне зависимости от того, какие виды психологической экспертизы использовались для рассмотрения каждого конкретного случая, специалист не всегда способен однозначно ответить на поставленные перед ним вопросы. Что это значит?

    Суд будет трактовать данное ему заключение как невозможность получения как прямых, так и косвенных доказательств того, воздействовали ли те или иные факторы на поступки и решения умершего при его жизни. Выводы экспертизы при этом будут считаться предположительными и носящими рекомендательный характер.

    Оформление заключения

    После проведения посмертной психологической экспертизы специалистом составляется соответствующий акт. Это самостоятельный документ, представляющий собой источник судебных доказательств. Акт, составленный экспертами, оценивается параллельно с другими имеющимися у следствия доказательствами. В нем содержатся факты, которые имеют первостепенное значение для принятия правильного решения по рассматриваемому делу.

    В составленном акте экспертом излагаются основания, вызвавшие необходимость проведения данного исследования, а также указываются объекты изучения, ход и полученные в результате проведенной работы результаты. Все выводы, имеющиеся в данном документе, не должны быть голословны. Все они подкрепляются соответствующими обоснованиями. Кроме того, эксперт не имеет права выходить за рамки своих специализированных знаний. Он должен давать ответы только на те вопросы, которые входят в его компетенцию, причем делать это в категоричной форме. Вероятные предположения допускаются только в тех вопросах, которые касаются причинно-следственных отношений между исследуемым лицом и его действиями при наличии у человека психических расстройств.

    Достоверность

    Те выводы, которые сделаны специалистом в результате проведения посмертной психологической экспертизы, не всегда могут восприниматься в полной мере. Истинный ответ исследования могут дать только в том случае, когда имеющиеся свидетельства задокументированы, а также имеются свидетели, подтверждающие изложенные на бумаге обстоятельства.

    Оценка акта посмертной СПЭ

    Высказать то или иное мнение о составленном заключении экспертов - это компетенция юристов. Иногда оценка акта производится в рамках проведения повторного исследования, назначенного судом.

    Но как бы то ни было, все изложенные в заключении положения должны отвечать требованиям существующих законодательных актов и тому уровню, на котором находится современная экспертная практика и теория.